Поиск по сайту

СИБИРЯКИ – ГЕРОИ ПЕТРОПАВЛОВСКОЙ ОБОРОНЫ АКСАМЕНТОВЫ (АКСАМИТОВЫ) Сергей Вахрин, член Союза писателей России Этим историческим очерком мы открываем очень важную и совершенно забытую героическую страницу участия сибиряков в разгроме англо-французского десанта на Камчатке. В 1854 году гарнизон Петропавловского порта, и без того совершенно небольшой, убавился на значительную часть Камчатского флотского экипажа, матросы которого на фрегате «Оливуца» были отправлены для сопровождения эскадры адмирала Путятина, направлявшегося с посольской миссией в Японию на фрегате «Паллада». Правда, эта брешь в будущей обороне Петропавловского порта была практически тут же заполнена экипажем фрегата «Аврора», который прибыл на Камчатку не по назначению, а по воле судьбы – он был направлен в залив Де-Кастри (с 1952 года Чихачева -- залив Японского моря у западного берега Татарского пролива), но в связи с массовыми цинготными заболеваниями, вынужден был нарушить свой маршрут, чтобы доставить больных людей в единственный на тот период времени военно-морской госпиталь, который находился в Петропавловском порту. Но волею исторической судьбы Петропавловский порт и Камчатский флотский экипаж пополнился буквально накануне прихода вражеской – объединенной англо-французской – эскадры отрядом в 300 штыков из стрелков Восточно-Сибирских линейных батальонов. О том, как это произошло, отдельная история, вписанная в героическую летопись Дальнего Востока. О владении Амуром в России мечтали давно. Мечтали по-разному. Одни, как Поярков и Хабаров, были больше озабочены личной, а не государственной выгодой от владения Амуром. Другие, как Поляков или Черниговский, озабочены были как раз государственной важностью и значением Амура и Приамурья. Именно личная выгода встала тогда главной препоной для утверждения русского флага и заключения союза с местными племенами и народами. Знаменитый Албазинский острог уничтожался дважды. Первый раз, захваченный у местного даурского князя Албазина, – Ерофеем Хабаровым, сжигавшим за собой «мосты», чтобы не останавливать своего захватнического и грабительского похода по Амуру, не строить казачьи зимовья и остроги, не пахать землю, не пополнять государеву казну, а только обогащаться самим... Второй раз – согласно мирного договора с Китаем, отрезающим России путь на Амур. И вот... 14 (26 по новому стилю) мая 1854 года генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Николаевич Муравьев, символически выпив воды из Амура, начал сплав к морю, чтобы отправить на Камчатку солдат для защиты Петропавловского порта. Но это была только одна из задач. Всего в первом сплаве приняло участие 754 солдата. На Камчатку прибыло триста. Остальные строили и занимали военные посты при устье реки Амур для того, чтобы Россия навсегда укрепилось на этих берегах. Спустя несколько дней после начала сплава первая Амурская флотилия прошла мимо знаменитого пепелища – останков героического Албазина, оборона которого в 1685-1686 годах в очередной раз показала высочайший уровень героизма и мужества ее защитников – простого нашего народа, -- большинство из которых сложили свои головы в схватке с маньчжурами, численность войск которых во много раз превышало численность самого гарнизона, состоящего из служилого и местного люда (в основном пашенных крестьян), собранного со всей Сибири-матушки и Русского Севера. Албазин устоял. Но Амур – его народ -- не принял нас тогда. Не смогли мы, как прежде, заручиться поддержкой и союзом с местными племенами и народами, которые не могли забыть и простить те обиды, которые были нанесены им во время походов Пояркова и Хабарова. Тот основополагающий принцип, который позволил сибирским казакам в кратчайшие сроки пройти путь от Урала до берегов Охотского моря, -- добрососедский, добросердечный и, более того, РОДСТВЕННЫЙ союз с племенами и народами Сибири, здесь не сработал, так как был нарушен в корневой своей основе – в основе того ДОБРОГО, что мог принести этим племенам и народам. Они принесли ЗЛО – и были отвергнуты. А на помощь были призваны маньчжуры... Конечно, определенную сумятицу в политические уже решения по Амуру внес Иван Крузенштерн, проведя весьма поверхностные исследования устья Амура, которые ввели в заблуждение политическую элиту Российской империи, -- он посчитал устье реки Амуре НЕ СУДОХОДНЫМ. Хотя еще в 1730-х годах на боте «Святой Гавриил» были осуществлены добросовестные промеры устья и установлено, что устьев... два. И одно позволяет заход больших морских судов. И лишь спустя полвека в результате Амурской экспедиции Геннадия Невельского было вновь подтверждено (или впервые официально установлено), что устье Амура судоходное и река Амур представляет для России в целом колоссальное стратегическое значение для освоения Дальнего Востока. «14 мая (ст. стиль) 1854 г., -- сообщал впоследствии капитан парохода «Аргунь, лейтенант Камчатского флотского экипажа и будущий историк Александр Степанович Сгибнев, -- первый сплавной караван, состоявший из парохода «Аргунь», 6 лодок, 4 вельботов, 18 баркасов, 13 барж, 6 плашкоутов и 29 плотов – погрузили двухмесячный запас продовольствия для экспедиционного отряда и груз для Камчатки, артиллерию из 2 10-фунтовых мортир, 2 10-фунтовых горных единорогов. Экспедиционный состав состоял из 754 пеших солдат при 6 офицерах и 120 кавалеристов с лошадьми при 2 офицерах, 16 музыкантов и 16 мастеровых. На суда размещены 25 тыс. пудов груза. 31 мая 1854 г. экспедиция вступила в воды Амура. В это время мы имели об этой реке самые сбивчивые понятия, и поэтому плыли, как говорится ощупью, не зная даже в какой степени река судоходна». Но это уже другая история. Рейс первого амурского парохода, начавшийся с Шилкинского завода, закончился в Мариинском посту, продлившись ровно тридцать дней. Войска благополучно добрались до бухты Де-Кастри, а затем уже морем -- на транспортах «Иртыш» и «Двина» -- до Петропавловского порта, куда прибыли 24 июля 1854 года и влились в состав Камчатского флотского экипажа, став матросами. А с 18 по 24 августа началась героическая оборона Петропавловского порта, сопровождавшаяся двумя безуспешными высадками десанта англо-французов, пытавшихся атаковать порт то с левого, то с правого флангов. В последнем случае обходя Никольскую сопку и пытаясь зайти в тыл обороняющегося порта, но, загнанные на вершину Никольской сопки и пытаясь спастись, прыгали с сорокаметровой высоты, разбиваясь насмерть и калечась. По данным иностранных источников погибло около 400 десантников. Наши потери – 36 человек убитых в бою и сраженных огнем вражеской артиллерии. 26 августа 1854 года англо-французская эскадра с позором ретировалась. Но англо-французы попытались взять реванш в следующем году. Чтобы избежать возможного поражения, было принято решение о переносе порта в Николаевск-на-Амуре, куда и ушел весь русский тихоокеанский флот вместе с гарнизоном и имуществом Петропавловского порта. Англичане прибыли в опустевший Петропавловск, где смогли только разменяться пленными, и бросились в погоню. Они нагнали наши тяжело груженные суда в заливе Де-Кастри. Произошла артиллерийская перестрелка 8-9 мая 1855 года и враги решили выждать – дождаться пополнения и захлопнуть ловушку, в которую, по их мнению, попали русские суда – англо-французу еще со времен Лаперуза были уверены, что Татарский пролив является заливом, и русские сидят уже в «мышеловке». К счастью, русские моряки уже знали, что это пролив и зашли в судоходную часть устья Амура. Попытка англичан уже в октябре 1855 года высадиться в заливе Де-Кастри привела только к очередному позорному бегству десантников. Собственно, ничего нового мы не рассказали и... даже не пытались этого делать. Все давно написано – в десятках книг и сотнях статей. Но написано в общем. События – в фактах. Живая сила – в единицах. И нам хотелось бы одушевить эти «единицы», вернуть их в историческую память, чтобы о подвигах героев обороны Петропавловского порта помнили не только на Камчатке, но и на исторической родине этих людей, проливавших свою кровь на камчатской земле. И вот первый из них: Аксаментов Прокопий Власов сын (1825) – матрос 1-й статьи, уроженец Иркутской губернии и округа Верхоленской волости, из крестьян, из 12 линейного батальона в 1850 г. включен в 46-й флотский экипаж, в 1853-1854 гг. служил на корвете «Оливуца» и на нем участвовал в сражении в заливе Де-Кастри 8-9 мая 1855 г. «Формулярные списки писарей штаба командира Петропавловского и камчатских портов за 1853 год. Аксаментов Николай Нилов сын Уроженец Охотска, из матросских детей, 27 [лет, 1826 г.р.] Охотское штурманское училище. Старший юнга – 22.09. 1844. Баталер – 14.04. 1845» [РГАВМФ, Ф. 906, оп. 1, Д. 18, Л. 53] Формулярные списки писарей штаба командира Петропавловского и камчатских портов за 1853 год. Аксаментов Алексей Зиновьев сын Уроженец Охотска, из солдатских детей, 50 лет [1803 г.р.] Младший кантонист в Охотской роте – 01.01. 1813. Старший юнга – 1822.Унтер-баталер – 1824. Вахтер – 1834» [РГАВМФ, Ф. 906, оп. 1, Д. 18, Л. 49] Его сын: Аксаментов Нил Алексеев сын (1836) – матрос 2-й статьи, уроженец города Охотска, в 1854-1855 гг. на боте № 1. А это представитель старшей ветви охотских казаков Аксаментовых: «Именной список Состоящих при Охотской Казацкой чинах с показанием лет Март месяц сего 1831 года Аксаментов Александр [1795], казак» [НА РС (Я), Фонд 401 п, Опись 1, Дело 6Б, л. 660 об. – б61 об.]. Фамилия, согласитесь, весьма редкая. Уточню – очень редкая. Более того, кто начнет поиски родовой истории Аксаментовых, сразу же «споткнется» и, вполне вероятно, потеряет след. И вот почему. Исторически у патриарха этого рода была совсем другая фамилия – АКСАМИТОВ. Хотя и с ее написанием сразу же были проблемы. Замечательный исследователь Георгий Борисович Красноштанов в нескольких свих работах – о ленской пашне 17-го века и Никифоре Черниговском касался родовой истории Аксамитовых-Аксаментовых. Аксамит — старинное название дорогой узорной парчовой ткани, затканной золотными прядеными нитями. Название ткани аксамит произошло от греческих слов «шесть» и «нить», так как ту ткань, привозимую из Византии, формировали из шести нитей. «Петрушка Остафьев Аксамитов — воронежский черкашенин, родом из Переяславля, где потом состоялась Переяславская рада, на которой было принято решение о вхождении Украины в Московское государство. Петрушка Аксамитов и с ним ещё четыре черкашенина вышли в Московское государство через Севск, где были приведены к крестному целованью. Затем они из Севска через Курск пришли в Усерд без воеводской отписки. Из них четыре человека, в том числе Петрушка Аксамитов, были направлены в Воронеж, куда прибыли 27 мая 1639 года. В селе Костёнках Петрушка Аксамитов женился. Жену звали Татьянка. При побеге в Костёнках оставил 8 свиней, телицу, с собой взял только лошадь. После побега Петрушка Аксамитов был приведён в Усерд, оттуда отправлен в Москву, из Москвы в Ядрин служить стрельцом. В московской и казанской росписях с ним записана жена Татьянка. При отправке из Енисейска записаны: “Петрушка Аксамитов з женою Татьянкою. У них приимок Петрушка, черкаской же сын, 15 лет.” Чей сын Петрушка, не сообщается. Возможно, это был сын воронежского черкашенина Осташки Ондреева. В московской росписи записаны: “Осташко Ондреев з женою Марьицею. Детей у него: сын Петрушка 10 лет, дочь Катеринка 12 лет.” Осташко Андреев был сослан тоже в Ядрин. В казанской росписи написано об умерших: “Из Ядрина 2 человека, да у одного жена умерла, а кто именем померли, и того из Ядрина не написано.” В казанской же росписи записаны без отца и матери: “Осташковы дети Ондреева: Петрушка, дочь Катеринка.” После переезда на Лену судьба “приимка” Петрушки неизвестна». «Ниже устья Киренги в четырёх километрах там, где сейчас находится деревня Никольская, пахали черкасы. В книге за 1647 год записано: "Да на Микольском лугу у Петрушки (Остафьева) Аксамитова... Да у Мартынка Михайлова... Да у Ивашка Фомина (Черепана)" …ранее мы приводили челобитную, в которой Петрушка Остафьев Аксамитов, Ивашко Фомин Черепан, Мартынко Михайлов просили под пашню "дать наволок Никольский". Это было в 1646 году при поселении первой партии». «В 1648 году в росписи казачьего десятника Семёна Чуфариста числятся: “Петрушка Аксамитов [c] женою Татьяницою. Да у нево сын Гришка.” На Лене Петрушку Аксамитова часто называли Петрушка Киренский, потому что он переселился на противоположный берег Лены на устье Киренги, а затем на Киренгу в деревню Юксееву. Заимка его на устье Киренги перешла в собственность монастырю и после называлась Бочкарёвой, сейчас Сидоровской. Сын Петрушки Аксамитова Гришка Киренский бежал на Амур вместе с пятидесятником Никифором Черниговским. Кроме Гришки у Петрушки Аксамитова были ещё сыновья. В деревне Юксеевой пахал пашню один из его сыновей Прошка, другие два сына Федька и Ерёмка переселились в Тутурскую слободу. Род Аксамитовых получился многочисленным». «В 1648 году ленские воеводы потребовали высылки Хабарова в Якутский острог для сыска о винном курении. Об этом имеются отрывочные документы. На Чечуйском волоке был допрошен черкашенин Петрушка Астафьев Аксамитов. “156 [1648] году, апреля в 24 день, по государеву [А. М.] указу и по наказу воеводы Василья Никитича Пушкина да Кирила Осиповича Супонева, да дьяка Петра Стеньшина служилой человек Онцыфорко Юрьев, да целовальник Федька Осипов допрашивали на Тунгуском волоку ссыльново пашенного Петрушку про Ярково винное куренье и то, Петрушка Ярке вино курил ли. И про то винное куренье по государеву крестному целованью ево, Петрушку, допрашивали з большёю пристра[с]ткою. И Петрушка мельник сказал: яз де Ярку Хабарову вина не куривал и про Ярково винное куренье не слыхал.” На обороте: “К сим роспросным речам вместо Петра Аксамитова по ево веленью промышленой Бориско Денисов руку приложил». «...Петрушка Киренский — это ссыльный воронежский черкашенин Петрушка Астафьев Аксамитов. Сначала он был поселен на Никольском лугу, а затем переселился на новое место, где сейчас находится д. Сидоровская (Бочкарева). Острова против заимки — это острова Монастырский и Игуменский. Закончил свои дни Петрушка Аксамитов в Киренском монастыре». «Заимка Сидоровская (Бочкарёва) на правом берегу Киренги. В 166, 168 и 169 годах: "Петрушка Остафьев сын черкашенин". Его фамилия была Аксамитов. Заимка была на устье Киренги, на правом берегу, поэтому его часто писали по месту поселения Киренский». Илимский уезд, 1673 год: «Киренской волости пашенные крестьяне по реке Лене Петрушка Евстафьев сын Аксамитов з детьми с Ылюшкою с Прохорком с Еремкою с Лучкою с Феткою» [РГАДА ф.214.оп.1.д.580.л.402]. Албазинский острог, 1677 год: Гришка Киренский — это старший сын пашенного крестьянина, ссыльного черкашенина Петрушки Астафьева Аксамитова,родоначальника ленских Аксаментовых, пахавшего на Киренге сначала в деревне Сидоровской, а потом в Юксеевой. Его часто называли Петрушка Киренский. Сын тоже получил это прозвище. ...В 1677 году Гришка Петров упоминается как рядовой Албазинского острога» Илимский уезд, 1678 год: «Прошка Петров Киренский записан вместо отца Петрушки Остафьева Аксамитова (Киренского). В ужинной книге он записан как "Прохорко Петров Аксамитов". 1686 год: «Деревня Екимовская. "Ерёмка Петров (Аксамитов)" 1687 год: «Деревня Монакова (Нижнее Шорохово) на правом берегу Киренги. "Илюшка Петров (сын Аксамитов). ... А детей у нево: Стенька, Пашко. А братей у нево: Лучка, Фетка. А племянников нет". А далее начинается интересное. Читаем «Сибирскую кровь» Андрея Черепанова: «По сказкам третьей ревизии (с учетом дополнений к ним), Черепановы вместе с Коркиными, Падериными и Полуехтовыми имели к окончанию 1763 года по шестнадцать представителей своих фамилий и делили по этому показателю среди других верхоленцев двадцать первое – двадцать третье места. Весь же «победный пьедестал» тогда с большим отрывом занимали Тюменцовы, Бутаковы и Толмачевы с их соответственно ста тремя, восьмидесятью пятью и семидесятью двумя представителями. За ними следовали Кистеневы (пятьдесят шесть), Шеметовы (пятьдесят два), Козловы и Уваровские (по пятьдесят), Малцовы (сорок семь), Пермяковы (сорок три), Белоусовы (сорок два), Аксамитовы (тридцать восемь), Пуляевские и Челпановы (по двадцать девять), Поповы и Хабардины (по двадцать семь), Болшедворские (двадцать пять), Шелковниковы (девятнадцать), Багатыревы (восемнадцать) и Шергины (семнадцать)». А конкретно по данным А.В. Черепанова: СПИСОК жителей Верхоленского острога 1722–1763 гг. АКСАМИТОВЫ из разночинцев: Устин 1676 69 умер в 1748 г. из разночинцев: Петр сын Дмитрея 1692 70 из Тутурской слободы крестьянин Устиния жена Петра 1705 57 дочь Семена, крестьянина Илгинского острога Федор сын Петра 1727 35 Фекла жена Федора 1742 20 дочь Афанасья Кузнецова, крестьянина Ангинского села Харитина дочь Петра 1732 30 Егор сын Петра 1741 21 Ирина дочь Петра 1742 20 Матрена дочь Петра 1747 15 Липестия дочь Петра 1752 10 Наталия дочь Петра 1755 7 Родион сын Дмитрея 1702 60 из Тутурской слободы крестьянин Дария жена родиона 1705 57 дочь Никиты Золотарева, крестьянина Тутурской слободы Илья сын Родиона 1741 21 Петр сын Родиона 1742 3 умер в 1748 г. Матрена дочь Родиона 1742 20 Марфа дочь Родиона 1745 17 Степан сын Родиона 1747 15 Алексей сын родиона 1748 14 Андрей сын Родиона 1752 10 Ирина дочь Родиона 1755 7 Петр сын Родиона 1757 5 из разночинцев: Иван сын Григорья 1712 50 из Тутурской слободы крестьянин Евдокия жена Ивана 1722 40 дочь Максима Лобова, крестьянина Ангинского села Катерина дочь Ивана 1750 12 Мария дочь Ивана 1756 6 Степан сын Ивана 1757 5 Васса дочь Ивана 1757 5 Карп сын Ивана 1759 3 Михайло сын Григорья 1727 35 Параскева жена Михайла не уст. не ук. дочь Лаврентья, крестьянина Ангинского села Евдокия дочь михайла 1757 5 Иван сын михайла 1759 3 из разночинцев: Николай сын Семена 1728 34 из Тутурской слободы крестьянин Зиновия жена Николая 1732 30 дочь Прокопья Кузнецова, Тутурского крестьянина Архип сын Николая 1752 10 Агафия дочь Николая 1754 8 Анна дочь Николая 1757 5 Степанида дочь Николая 1760 2 Карп сын Николая 1761 6 мес. БОЛШЕДВОРСКИЕ из разночинцев: Тимофей 1693 52 умер в 1750 г. Ирина дочь Тимофея 1742 20 замужем за Евдокимом Аксамитовым, Тутурским крестьянином БУТАКОВЫ из казаков: Никифор сын Евдокима 1733 12 29 Татьяна жена Никифора 1732 30 дочь Семена Аксамитова, Верхоленского крестьянина из разночинцев: Сава сын Леонтья 1689 56 73 умер в 1764 г. Алексей сын Савы 1714 31 умер в 1749 г. Иван сын Алексея 1736 8 26 Василиса жена Ивана не уст. не ук. дочь Петра Аксамитова, Верхоленского крестьянина КОЗЛОВЫ из разночинцев: (д. 1056, л. 304 об.–305; д. 1059, л. 677 об.–678) Иван болшей 1698 47 64 Евдокия жена Ивана 1712 50 дочь Еремея Аксамитова, крестьянина Илимского острога И вот с этими -- тридцатью восемью -- положительными показателями по Верхоленску, через полвека мы не застаем в Верхоленске ни одного Аксамитова. Почему? Вот ответ Андрея Владимировича: «[в 1773/1775 гг.]...совсем не упоминаются Аксамитовы, Бутаковы и Полуехтовы из-за обоснования их семейств в других православных приходах – из метрических книг ангинской и качугской церквей того времени видно, что Аксамитовы и Бутаковы перебрались в Ангу, а Полуехтовы (Полуектовы) – в Качуг». Обратим внимание на слово разночинцы – это значит, что кто-то из Аксамитовых служил в казаках, а потом оказался за штатом, став разночинцем. А теперь я хочу провести небольшой эксперимент, касающийся возможности службы верхоленских казаков в Охотске. Обращаемся к той же Переписи Верхоленска за 1722-1762 годы: БЕЛОУСОВЫ из казаков: Петр сын Терентья 1729 16 в службе с 1748 г., в командировке в Охотске из казаков: Аверин сын и