Тайны камчатских имен. Страна Уйкоаль.

[Вахрин]

"Тайны камчатских имен" -- это три этапа нашй исследовательской работы по истории камчатских фамилий.

Первый этап -- двухтомник "Тайны камчатских имен", в котором были впервые собраны все имеющиеся (на тот период времени) упоминания о камчатских фамилиях в книгах и архивных материалах.

Второй этап -- издание "Камчатской родословной книги", в которой впервые были даны поколенные росписи практически всех родов коренных камчадалов и камчадалов "русской крови" -- камчатских старожилов (казаков, крестьян, солдат и матросов, священно- и церковнослужителей).

Третий этап -- создание серии из шести иллюстрированных альбомов "Тайны камчатских имен"

"Большерецкий острог" -- http://www.kamchadaly.ru/files/doc/tainy_kamchatskih_imyon.bolsheretckiy_ostrog.pdf

"Курильцы, тунгусы, камчадалы" -- http://www.kamchadaly.ru/files/doc/kuriltcy_kamchadaly_tungusy.pdf

"Русская Америка" -- http://www.kamchadaly.ru/files/doc/russian_amerika.pdf

"Тигиль-Гижига-Анадырь" (ее мы готовим в черно-белом варианте под названием "Тайны северных имен" (под этим названием она будет представлена и на форуме).

"Петропавловск и окрестности" -- только еще в разработке.

"Страна Уйкоаль" -- готовится к печати

Изменено 17 марта 2024 пользователем Вахрин

[Вахрин]

СТРАНА УЙКОАЛЬ В ОПИСАНИЯХ

В.В. Атласов:
«И на Кыгыле реке били челом великому государю, а ему Володимеру служилые и промышленные люди подали за своими руками челобитную, чтоб ему с ними итти на Камчатку реку и проведать подлинно — какие народы над Камчаткою рекою живут? — И он де Володимер по челобитью их с Кыгыла реки, взяв вожев дву человек, пошел с служилыми людьми и с осталыми ясачными юкагири, которые не в измене, подле море, на оленях, и дошел на Камчатку реку.
И наехали 4 острога а около тех острогов юрт ста с четыре и боле, и подозвал их под царскую высокосамодержавную руку, и ясак с них вновь имал, а с кого имяны — подаст книги.
А остроги де они делают для того, что меж собою у них бывают бои и драки, род с родом почасту. А соболи де и лисицы у них в земле есть много, а в запас не промышляют, [8] потому что они никуды ясаку не плачивали, только что промышляют себе на одежду. А по государскому счастию руским людем они были рады. А ружье у них — луки усовые китовые, стрелы каменные и костяные, а железа у них не родитца.
И они Камчадальские иноземцы стали ему Володимеру с товарищи говорить, что де с той же реки Камчатки приходят к ним камчадалы и их побивают и грабят, и чтоб ему Володимеру с ними на тех иноземцов итти в поход и с ними их смирить чтоб они жили в совете. И он де Володимер с служилыми людьми и с ясачными юкагири и с камчадальскими людьми сели в струги и поплыли по Камчатке реке на низ. И плыли три дни и на которые они остроги звали — доплыли, и их де камчадалов в том месте наехали юрт ста с четыре и боле, и под царскую высокосамодержавную руку их в ясачной платеж призывали. И они камчадалы великому государю не покорились и ясаку платить не стали. И он де Володимер с служилыми людьми их камчадалов громили и небольших людей побили, и посады их выжгли, для того чтоб было им встрах и великому государю поклонились. А иные иноземцы от них разбежались.
А как плыли по Камчатке — по обе стороны реки иноземцов гораздо много — посады великие, юрт ста по 3 и по 4 и по 5 сот и больши есть. И оттоле пошел он Володимер назад по Камчатке вверх, и которые острожки проплыл — заезжал, и тех камчадалов под государеву руку призывал и ясаку просил, и они камчадалы ясаку ему не дали, и дать де им нечего, потому что они соболей не промышляли и руских людей не знали, и упрашивались в ясаке до иного году». (Н.Н. Оглоблин, Две «скаски» Вл. Атласова об открытии Камчатки, Первая «скаска» Атласова, 1700 г.).
«А питаются (камчадалы) рыбою и зверем, а едят рыбу сырую, мерзлую, а в зиму рыбу запасают сырую: кладут в ямы и засыпают землею, и та рыба изноет, и тое рыбу вынимая кладут в колоды и наливают водою, и розжегши каменья кладут в тое колоды и воду нагревают, и ту рыбу с тою водою розмешивают и пьют, а от тое рыбы исходит смрадной дух, что рускому человеку по нужде терпеть мочно.
А посуду деревянную и глиненые горшки делают те камчадальцы сами, а иная  посуда у них есть левкашеная и олифляная, а сказывают оне, что идет к ним с острова, а под которым государством тот остров — того не ведают.
А веры никакой нет, только одне шаманы, а у тех шаманов различье с иными иноземцы: носят волосы долги.
А по хребтам живут в Камчадальской земле оленные коряки
И с теми камчадальцы всякую речь, о чем руским людям доведетца говорить, говорят коряцким языком ясыри, которые живут у руских людей. А он Володимер по коряцкому и по камчадальскому языку говорить ничего не знает».

А от устья итти вверх но Камчатке реке неделю есть гора — подобна хлебному скирду, велика гораздо и высока, а другая близь ее ж — подобна сенному стогу и высока гораздо: из нее днем идет дым, а ночью искры и зарево. А сказывают камчадалы: буде человек взойдет до половины тое горы, и там слышат великой шум и гром, что человеку терпеть невозможно. А выше половины той горы которые люди всходили — назад не вышли, а что тем людем на горе учинилось — не ведают.
А из-под тех гор вышла река ключевая — в ней вода зелена, а в той воде как бросят копейку — видеть в глубину сажени на три.
А вышеписанные иноземцы державства великого над собою не имеют, только кто у них в котором роду богатее — того больши и почитают. И род на род войною ходят и дерутся. А летом те все иноземцы мужеского полу ходят наги. А к бою временем бывают смелы, а в иное время плохи и торопливы. А наперед сего дани с тех иноземцов никуды не имано.
А жен имеют всяк по своей мочи — по одной и по 2 и по 3 и по 4. А скота никакова у них нет, только одне собаки, величиною против здешних, только мохнаты гораздо — шерсть на них длиною в четверть аршина. А соболей промышляют кулемами у рек, где рыбы бывает много, а иных соболей на дереве стреляют.
А воюются те иноземцы меж собою род с родом. А огненного ружья гораздо боятся и называют руских людей огненными людьми. А бои с рускими людьми у них были только до тех мест как сойдутся с рускими, и против огненого ружья стоять не могут и бегут назад. А на бои выходят зимою камчадальцы на лыжах, а коряки оленные на нартах: один правит, а другой из лука стреляет. А летом на бои выходят пешком, наги, а иные и в одежде.
А товары к ним надобны: одекуй лазоревой, ножи. А у них против того брать соболи, лисицы, бобры большие, выдры».

«А по Камчатке реке к морю посылал он Володимер казака для проведыванья иноземцов, и тот казак по Камчатке до моря ходил и сказывал, что он видел по Камчатке камчадальских иноземцев от Еловки речки до моря 160 острогов. А в остроге в одной зимной юрте, а в иных острогах в 2 юртах живет людей человек по 200 и по 150. А летние юрты около острогов на столбах — у всякого человека своя юрта. А до руских людей острогов у них было меньши, а при руских людех острожков наставили больши для опасения, и из тех острожков бьются — бросают каменьем, пращами, и из рук большим каменьем с остржку мечют, и обвостренным кольем и палками бьют. И к тем острожкам руские люди приступают из-за щитов и острог зажигают и станут против ворот, где им (иноземцам) бегать, и в тех воротах многих их иноземцов — противников побивают. А те острожки сделаны земляные, и к тем руские люди приступают и розрывают землю кольем, а иноземцам на острог взойтить — из пищалей не допустят».

«А в Камчадальской и в Курильской земле хлеб пахать мочно, потому что места теплые и земли черные и мягкие, только скота нет и пахать не на чем, а иноземцы ничего сеять не знают». (Вторая "скаска" Вл. Атласова, 1701 года).

Крашенинников С.П.  (1737-1743)

О РЕКЕ КАМЧАТКЕ
  
   Камчатка река, которая по камчатски Уйкоаль {Некоторые думая, что Камчатка река сим именем называлась и от природных жителей, вымыслили знатного воина Кончата, аки бы он жил при той реке, и бутто от него река получила название; но тому во опровержение; может служить одно сие имя, которое дано ей издревле.}, то есть большая река называется, вышла из ровного болотного места {Камчатка река... вышла из ровного болотного места. Это справедливо относительно восточного истока, который "не отделен никакими хребтами от реки Быстрой, но течет с нею по одной долине, питаясь вместе с Быстрой водами одной и той же болотистой равнины, богатой выходами ключей". Но местные жители за начало реки Камчатки признают западный исток (называемый также рекой Кенужен), который "начинается в виде стремительного горного потока в чашеобразном углублении Срединного хребта, окруженном почти отвесными и грандиозными осыпями". На крупномасштабных картах этот восточный исток носит название Озерной Камчатки по большому количеству озер в ее нижнем течении.-- Л. Б.}, и имеет течение сперва в северо-восточную сторону, потом час от часу ближе к востоку склоняется, а напоследок изворотясь вкруте на южнозападную сторону в Восточной окиан устьем падает в 56®30', как на новых наших картах полагается, северной широты. От устья ее до вершины прямо через мысы считается 496 {По новой мере, а по старой положено больше, как о том ниже объявлено будет.} верст верных, на котором расстоянии принимает она в себя множество рек и речек с обеих сторон, в том числе несколько и таких, которые с знатнейшими той стороны сравниться могут.
   Верстах в двух от ее устья с правую сторону по течению есть от ней три глубокие залива, которые к зимованию морским судам весьма способны и безопасны, как то неоднократно самым опытом изведано: ибо морское судно "Гавриил" бот называемое несколько зим там содержано было. Оные заливы лежат вдоль по морскому берегу к Курильской стороне, и первой или ближайшей к Камчатскому устью версты на три длиною, другой верст на шесть, а третей верст на 15 или более. Расстояния между Камчаткою и первым заливом только сажен с 20, между первым и вторым сажен с семдесят, а между вторым и третьим около полуверсты. Всеми объявленными местами, что ныне заливы, прежде сего имела течение река Камчатка, но по заметании устьев, что почти ежегодно случается, сыскала себе другую дорогу в море.
   На устье ее по правую сторону есть ныне маяк, которой построен от последней камчатской экспедиции, а верстах в 3 от оного по левую сторону срублены {В рукописи зачеркнуто: четыре -- Ред.} казармы в одной связи для морских служителей, близ которых, находится и несколько изб, балаганов и шалашей тамошних обывателей, где живут они в летнее время для промыслу рыбы. Неподалеку оттуда на острову реки Камчатки построена заимка Якутского Спасского монастыря {В рукописи зачеркнуто: а в ней двор житья управителям и три избы людские -- Ред.}, да там же {В рукописи зачеркнуто: две -- Ред.} казармы казенные и варница, в которой соль варится из морской воды.
   <…> Первою рекою, следуя от устья вверх по Камчатке реке, может почесться Ратуга, по-камчатски Орат, не столько для своей величины, но наипаче потому, что при ней после бывшей в 1731 году измены и после раззорения прежнего российского Нижнего Камчатского острога, построен новой острог {Просто называют его также как и раззореной Нижним Камчатским острогом, а Нижношантальским слывет он потому, что построен в 7 1/2 верстах ниже Шантальского озера, которое находится близ берега Камчатки, и в длину верст на 10, а в ширину верст на 7 простирается. Камчадалы называют его своим языком Ажаба, а с чего казаки прозвали его Шантальским, про то хотя подлинно и неизвестно, однако думать можно, что преж сего бывал там славной какой острожек Шатал.} Нижношантальским называемой. Она течет с северной стороны, но версты за две до своего устья поворотясь к юго-западу устремляется совсем в противную сторону течения реки Камчатки, ибо в том месте бежит она с северо-восточную сторону; расстояния там между Камчаткою и Ратугою не больше семидесят сажен, а инде и гораздо меньше. В полверсте ниже устья Ратуги начинается жилье Нижношантальского острога, а поконец жилья построен самой острог с церьковью внутри, и с довольным казенным строением. От устья Камчатки до острога намеряно тридцать верст.
   От Ратуги в 35 верстах течет в Камчатку с правой стороны речка Хапича, а по камчатски Гычен {В рукописи: Гычкен -- Ред.}, которая начало свое имеет неподалеку от камчатской огнедышущей горы или по-тамошнему горелой сопки. Между Ратугою и Хапичею есть на реке Камчатке щеки {Крутые каменные берега по обе стороны всякой реки случающиеся.}, которые на 19 верст простираются.
  <…> При объявленной речке есть камчатской острожек Капичурер называемой {Капичурер в официальных ясачных книгах значился под названием Хапичинской (по названию реки) – Ред.}, которой в прежние времена весьма славен был и многолюден, но ныне в нем ясашных людей только 15 человек считается.
   Версте в полутретье от Хапичи следует Еймолоноречь ручей, по одному тому достойной примечания, что течет из-под высокой горы Шевелича, которая стоит верстах в 20 от берегу Камчатки по левую ее сторону. Камчадалы, которые на басни такие ж художники, как старинные греки, всем знатнейшим горам и ужасным по их мнению местам, каковы например кипячие воды, горелые сопки и прочая, приписывают что нибудь чудесное: а имянно, горячие ключи населяют вредительными {В рукописи зачеркнуто: опасными -- Ред.} духами, огнедышущие горы душами умерших, и сей горы втуне не оставили: ибо оказывают они, будто Шевеличь стоял при Восточном море на самом том месте, где ныне Кроноцкое озеро, но не стерьпя беспокойства от еврашек точивших его, принужден был переселиться на сие место. При том описывают и путешествие его оттуда, о чем ниже объявлено будет. Впрочем сие утверждается за истинну, что из верху горы временем дым идет, однакож мне самому не случилось видеть.

   Кенмен-кыг (речка), которая от Еймолонореча верстах в 6, знатна по двум причинам: 1) что она есть часть Хапичи речки, о которой выше объявлено, и отделилась от ней верстах в 30 выше своего устья. 2) что пала в протоку Шваннолом, от которой славной камчатской острожек и многолюдной, построенной при устье протоки, имеет название {Другое название Пеучев, встречается еще под названием Камак (по имени тойона) – Ред.}. Казаки называют сие урочище непорченым именем Шеванаки {В "Описании пути от Нижнего Камчатского острога по Восточному морю на север..." об острожке Шеван (Шеванаки) указано: "Строения в нем 2 юрты, 8 балаганов: тойон Катхом Ноника, ясашных иноземцов 23 человека"—Ред.}. Под таким же непорченым камчатским именем Кованаки разумеют они Куан острожек, которой построен при реке Куане от Кенмен-кыга в 6 верстах, и состоит под ведением прежнего.
   От Кенмен-кыга в 13 верстах против устья небольшой речки Хотабена {В рукописи: Хошабена -- Ред.}, которая течет в Камчатку с левой стороны, есть великой бугор и славной, потому что там бывал весьма многолюдной камчатской острожек, которой при взятье Камчатки раззорен казаками до основания.
   В 10 верстах от объявленной речки по левую сторону Камчатки есть камчатской острожек Пингаушчь, а по русски Каменной, которой бывши прежде сего весьма многолюдным, пришел ныне в толь бедное состояние, что жителей в нем не больше {А по переписным книгам объявляется 69 человек, которые однакож из новообъясаченных или из холопства освобожденных после к помянутому острожку приписаны, с тойоном не живут или и совсем его не знают.} 15 человек осталось. Причина тому собственное их неспокойство: ибо не было ни одного бунта, в котором бы жители сего острога не имели участия.
   Еловка река, по камчатски Коочь, может почесться главнейшею из всех рек, сколько их в Камчатку ни впадает. Она течет с левой стороны и вершинами сошлась с рекою Тигилем, чего ради по ней и обыкновенно на Тигиль ездят. Можно ж по ней ходить лодками и до Озерной реки, которая впала в Восточное море верстах в 90 от устья камчатского к северу, а бывает оной путь следующим образом. Еловкою идут до реки Уйкоала, которая пала в Еловку с левой стороны верстах в 40 от ее устья. Уйкоалом вверх полтора дни до речки Банужулана, которая течет в Уйкоал с левой же стороны. Банужуланом до болота, из которого она вышла, с версту. Болотом с версту ж перетаскивают лодки в речку Кытычулж, которою выплывают в речку Биегулж, а ею в реку Озерную. Расстояния от переволоки до усть-Кыгычулжа верст с 30, а оттуда до усть-Биегулжа верст с 6.
   От Каменного острога до устья реки Еловки прямою дорогою считается 26 верст. От устья ее начинается каменная гора, называемая Тыим, которая, верст на 11 вниз по Камчатке продолжаясь, составляет берег ее; а позадь горы находятся два великие озера Кайиачь и Кульх-колянгын, которые по камчатскому суеверию зделались от ступени вышеписанной горы Шевелича, так как источник на горе Еликоне от ископыти Пегаза: ибо сказывают они, что сей их Пегаз поднявшись с прежнего своего места, в третей ускок очутился на нынешнем. Басни камчадальские сколь ни глупы, однако их, по моему мнению, вовсе презирать нельзя: потому что в них без сумнения заключается некоторое известие о древней перемене сих мест, которая по причине многих огнедышущих гор и частых преужасных трясений земли и наводнений и поныне нередко примечается. Известное дело, что горы от таких трясений иногда проваливаются, иногда вновь появляются, и для того не невероятно, что прежде сего бывала там гора, где ныне Кроноцкое озеро {Кроноцкое озеро обязано своим происхождением лавовой запруде, перегородившей котловину в юго-западной части. – Ред.}, а Шевеличь гора хотя была и изстари, однако по потоплении окольных гор оставшись одна, могла почесться за вновь оказавшуюся и подать причину к басням. Что ж в тех местах была великая перемена, оное можно рассудить по странному виду той земли и по горам, аки бы клочьями разметанным и никакого между собою соединения не имеющим.
   Между озером Кайначем и рекою Еловкою есть камчатской острожек Коанным называемой {Камчатской острожек в официальном ясачном списке называется Усть-Еловской). Кроме того, встречается еще под наименованием Харчина, по имени тойонов Харчиных – Ред.}, в котором до измены бывал тойоном Федор Харчин, главной начальник бунта, по которого казни поручен оной острожек в правление брату его Степану Харчину.
   Не доежжая до реки Еловки есть три знатные речки, а имянно Уачхачь, Ключовка и Биокось, которые пали в Камчатку с правой стороны по течению; первая верстах в 8 ниже Еловки, другая верстах в 4 ниже первой, а третия от другой в версте. Первая достойна примечания потому, что близ устья ее был российской острог, которой в 1731 году раззорен камчадалами; другая что около тех мест бывала пустыня Якуцкого Спасского монастыря, в которой кроме другого строения была и часовня, но все оное раззорено в одно время с острогом, а ныне там одно только зимовье с кладовым анбаром. Монастырские служки приежжают туда на время для пашни земли под ячмень и под другие овощи огородные. Ибо в том месте преизрядной ячмень родится и репа превеликая. Третия речка тем знатна, что течет из под самой горы огнедышущей, которой подножье в том месте до самой реки Камчатки простирается. Вода в ней бывает токмо летом от тающего на горе снегу, которая и густа и беловата цветом. Дно ее черноватым песком покрыто, отчего она получила и название: ибо Биокось на камчатском языке значит черной песок. Находятся ж по ней и ноздреватые легкие каменья разных цветов и слитки некоторых перегорелых материй.
   На Уачьхаче речке, которая от русских ключами называется, потому что и зимою никогда не мерзнет, есть камчатской острожек Кыллуша {В "Описании пути от Нижнего Камчатского острога до имеющихся вверху Камчатки ключей" об острожке Кыллуша отмечено: "Строения в нем 1 юрта большая, 2 малых, 10 балаганов, да близ ее вершины на левой стороне есть летней острог, состоящей из 10 балаганов" – Ред.}, которой до измены был весьма знатен и многолюден; но от тойона с подчиненными, которые 1731 году были в числе главных бунтовщиков, пришел оной в толь жалостное множества {В рукописи зачеркнуто: худое -- Ред } состояние, что от великого. жителей ныне только человек с 12 в нем считается.{По переписным книгам 43 человека считается, по той же причине, которая о Каменном острожке объявлена.} 
   От устья реки Еловки следуя вверх по реке Камчатке можно почесть за первое знатное урочище Тоткапенем протоку, для того что над нею построен был самой первой Нижней Камчатской острог, а расстоянием сие урочище от Еловки реки в трех верстах. Близ того урочища пала в помянутую протоку и небольшая речка, которая Резен называется.
   В верстах 24 1/2 от объявленного урочища течет в Камчатку с левой стороны речка Канучь, которая от российских жителей называется Крестовою, потому что близ устья ее находится крест, которой при первом российском походе на Камчатку поставлен  со следующей надписью : СЕ. году, Июля ГI. дня, поставил сей крест пятидесятник Володимер Атласов с товарыщи {Следует читать: "205 (1697) году, июля 13 дня поставил сей крест пятидесятник Володимер Атласов с товарыщи 55 человек".}
   Выше Крестовой речки текут в Камчатку Греничь, Кру-кыг, Ус-кыг, и Идягун, из которых Ус-кыг пала с правой, а прочие с левой стороны и Кру-кыг называется от казаков Крюками, а Ус-кыг Ушками. Идягун особливо достойна примечания потому, что около ее устья бывают осенние рыбные промыслы, куда не токмо казаки, но и камчадалы съежжаются для ловли белой рыбы {Кижуча (Oncorhynchus kisutch) на Камчатке называли также белой рыбой. -- Ред.}, которая там застаивается, чего ради оное место и Застоем называют жители. Такие застои есть и выше Идягуна реки, а имянно не доежжая верст за 5 до речки Пименовой, что по камчатски Сеухли, которая без мала в 12 верстах выше Идягуна течет в Камчатку с левой стороны.
   От речки Крестовой до Гренича почитается 12 1/2 верст, от Гренича до Кру-кыга столько же, от Кру-кыга до Ус-кыга 25 верст, а от Ус-кыга до Идягуна 12 1/2 верст прямою дорогою.
   Колю река от Идягуна в 42, а от Пименовой в 29 1/2 верстах, течение имеет с левой стороны, и считается между знатными реками, которые в Камчатку устьем впадают, однако не столько по величине своей, сколько по изрядным местам и угодным к пашне. Тамошние казаки прозвали оную Козыревскою в память бывшего при покорении Камчатки казака Ивана {На чертеже Камчатки, составленном Иваном Козыревским. мы находим ясный ответ на этот вопрос: "Река прозвищем Козыревская. С началу иноземцов в ясак привел отец мой Петр Козыревский" (Центральный Государственный Архив Древних Актов, портф. Миллера 533, тетр. 8, л. 5. В дальнейшем ЦГАДА и т. д.). Крашенинников смешивает Ивана Козыревского (после пострижения -- Игнатия) Козыревского, который якобы участвовал в убийстве Атласова, отстраивал Большерецкий острог, открывал Курильские острова и т. д., с его отцом Петром Козыревским, очень мало известным в литературе. -- Ред}, а для какой причины, того я не мог проведать. Верстах в 30 от ее устья есть при ней камчатской острожек Колю ж называемой {Другое название Колю Накшан (по имени тойона Накша). В официальном ясачном списке значится под названием Козыренской (по русскому названию реки Колю)-- Ред.}.
   От Колю реки верстах в 18 следует немалая речка Толбачик, а по камчатски Тулуачь, которая течет в Камчатку с правой стороны. При сей реке в немалом от устья расстоянии есть огнедышущая гора и камчатской острожек одного с нею имени {Русское название Толбача, Толбачик – Ред.}. 
   Никул речка хотя с помянутыми знатными реками величиною и не может сравниться, однако не меньше их достойна примечания: потому что за несколько лет до покорения Камчатки зимовали там российские люди, по которых начальнику Федоту называется она Федотовщиною от тамошних жителей. Течение имеет она с той же стороны, с которой Толбачик, а расстояния между устьем ее и Толбачинским с пятьдесят восемь верст.
   Шапина, а по камчатскому произношению Шепен, река, которая течет в Камчатку с правой же стороны в расстоянии 14 верст от Никула, почти всех помянутых рек больше, выключая Еловку. Она имеет пять устьев, из которых три выше и одно ниже прямого устья. Самое верхнее называется Евулкуда, второе Шепен {Шепен позднее известен под названием Щапино -- Ред.}-Анкачучь, третие Корерю, а самое нижнее Гышепен. И над сею рекою есть острожек камчатской одного с нею звания {В "Описании Камчатки реки от Верхнего Камчатского острога до устья Камчатки реки по румбам" указано о Шапиной реке: "Устье Шапиной реки Корерга называемое, над ним есть летовье шапинских иноземцов". -- Ред.}.
   В 33 1/2 верстах выше сей реки есть знатное урочище, называемое Горелой острог {В "Описании Камчатки реки от Верхнего Камчатского острога до устья Камчатки реки по румбам" о Горелом остроге дана более распространенная редакция: "а называется оной оттого, что за несколько лет до взятья от русских Камчатки был в том месте большой иноземческой острог, которой они сами сожгли потому, что в нем много их мерло". – Ред.}, потому что там бывало прежде сего многолюдное камчатское поселение, которое еще до покорения Камчатки сожжено камчадалами по причине случившегося мору.
   От Горелого острогу в 48 верстах с половиною находится знатной камчатской острожек, по их Кунупочичь, а по русски Машурин называемой, которому в рассуждении многолюдства нет ныне подобного по всей Камчатке. Он стоит на левой стороне Камчатки реки при устье озерного истока Пхлаухчича. Строения в нем девять земляных юрт, 83 балагана и хоромы изрядные, в которых живет тойон с своим родом.
   Кырганик река, которая вершиною сошлась с впадающей в Пенжинское море Оглукоминою рекою, величиною подобна Шепену, и пала в Камчатку пятью же устьями, из которых верхнее называется Корхаус или Курухахчичь, другое Гыкырген, третие Катхыя -- Кырганаш (старое Кырганицкое устье), четвертое настоящее устье Кырген, а пятое Килюли или Кидлюли, над которым построен и камчатской острожек одного имени с рекою {Позднее известен под названием Кирганик -- Ред.}. Расстояние от Машурина до сего острожка прямою дорогою 32, а рекою более 38 верст почитается.
   Не доежжая до него за 24 версты есть над Камчаткою рекою высокой яр Лотынум называемой, на которой камчадалы стреляют из луков, угадывая время жизни своей таким образом, что тот по их мнению долго проживет, кто на яр встрелит, а чья стрела не долетит до верху, тому умереть скоро.
   Повычя принадлежит к знатным же рекам, которые в Камчатку устьем впадают. Вершинами сошлась она с текущею в Восточное море рекою Жупановой, а устьев имеет четыре, которым однакож нет названия. Особливого примечания достойна она наипаче потому, что против самого почти устья ее стоит Верхней Камчатской острог, и что по ней на Восточное море обыкновенно ездят. Под означенным острогом течет небольшая речка Кали-кыг, над которою преизрядного топольнику такое изобилие, что жители Верхнего Камчатского острога на всякое строение оттуда довольствуются лесом. От Кырганика до Верхнего Камчатского острога мерных 24 версты, а примерных не вступно 30.
   От усть-Повычи до вершины реки Камчатки хотя и много рек, однакож все малые. Знатнейшею из них почесться может Пущина, а по камчатски -- Кашхоин, которая течет в Камчатку с правой стороны, потому что она первая от вершины камчатской, и устье ее токмо верстах в 5 от помянутой вершины, до которой от Верхнего Камчатского острога 69 верст. А всего расстояния по новой мере {Две меры были в сих местах, первая от геодезистов, а другая от тамошних обывателей, которой я больше держался. По старой мере от усть-Камчатки до вершины объявлено 568 1/2 верст: а имянно, от усть-Камчатки до Нижнего Камчатского острога 30, оттуда до Капичи 37, от Капичи до Еловки 54, от Еловки до Крестовой 23, от Крестовой до Козыревской 14, от Козыревской до Толбачика 13, от Толбачика до Никула 69 1/2, от Никула до Шапиной 14 1/2, от Шапиной до Кырганика 165 1/2, от Кырганика до Верхнего Камчатского острогу 25 верст, а оттуда до камчатской вершины 72 версты; следовательно, несходства между старою мерою и новою 73 1/2 версты, а между старою ж мерою и моим счислением 44 1/2.} от устья Камчатки до ее вершины 496 верст, как уже выше объявлено; а по моему счислению от устья Камчатки до ее вершины около 525 верст. Разность же сия происходит от того, что я плывучи рекою должен был в тех местах верст прибавливать, где мера чрез мысы ведена была для близости.

ВЕРХНЕКАМЧАТСКИЙ ПРИСУД
По реке Камчатке от вершины до Вытылгиной речки. Зона ответственности Верхнекамчатского острога
        Собольников
        Лисичников     Число людей
1)    Чаничев острог, тойон в нем Ганала, ясачных    37    57    94
2)    Иромлин, тойон Шипкамак, ясачных    19    24    43
3)    Машуритн (ительменское название Кунупочичь), тойон Начика Машурин    84    70    154
4)    Шапин или Шепен, лучшей мужик Начика, людей    8    5    13
5)    Тулуачь, тойон Каначь Кукин, ясачных    3    9    12
6)    Козыревской (другое название Накшин, Колю), тойон Накша, ясачных    5    9    14
7)    Вытылгинской, лучшей мужик Выргычь, ясачных    4    2    6

НИЖНЕКАМЧАТСКИЙ ПРИСУД
По рекам Камчатке и Еловке. Зона ответственности Нижнекамчатского острога.

        Собольников     Лисичников
        Число людей 
1)    Усть-Камчатский, тойон Тавачь, ясачных    15    77    92
2)    На озере Колко-кро (Нерпичьем), тойон Намахаручь, ясачных    2    12    14
3)    Шантальский, тойон Тумучь, ясачных    5    26    31
4)    Хапичинской, тойон Лемшинга, ясачных    9    13    32
5)    Пеучев или Шванолом, тойон Камак, ясачных    17    85    102
6)    Щечкин, тойон Щечка, ясачных    9    15    24
7)    Каменной (ительменское название Пингаушчь), тойон новокрещеный Иван Карбаганов, ясачных    6    63    69
8)    Ключевской, тойон Ликочь, ясачных    11    34    45
9)    Каначев, тойон Налачь, ясачных    12    39    51
10)    Итателев, тойон Итатель, ясачных    17    27    44
Река Еловка                    
11)    Усть-Еловский, или Коанным, тойон Степан Харчин    4    11    15
12)    Верхо-Еловский (ительменское название Колилюнучь), тойон Тавачь Тенивин, ясачных    17    27    44

[Вахрин]

АБРОСИМОВЫ

 

 

История этой фамилии весьма показательна. В 1838 году в Нижнекамчатске зафиксированы фамилии крестьян и мещан, значительная часть которых впоследствии растворилась в истории. Вот они -- Абросимов, Кузнецов, Выходцев, Портнягин, Шевырин, Шишкин, Попов, Греченин, Мальцов, Никитин, Казаринов, Сновидов, Соснин.

У каждого из носителей этих фамилий своя история появления патриарха его рода на Камчатке.

И мы будем об этом рассказывать.

Истории фамилии Абросимовых мы пока не нашли.

Но нашли упоминание о ней у А. Полонского: «СИМЕОН и АННА (1747-49) к[омпа]нии Московского купца РЫБИНСКАГО* (* Н. ТРАПЕЗНИКОВ, ОВРОСИМОВ, ХОЛЩЕВНИКОВ, А.Ф. ЧЕБАЕВСКИЙ, КОЛЕСОВ, И. и А. ВСЕВИДОВЫ, СТРОГАНОВ).

То есть это был один из участников «складственной компании», построившей и снарядившей на промысла судно «Симеон и Анна».

Но у этого же автора мы нашли и другую историю, которая, возможно, была связана с теми событиями из-за которых Абросимову (Овросимову) пришлось остаться на Камчатке..

В 1756 году богатый иркутский купец Иван Бичевин (Бечевин) «вознамерился отправить судно в Восточное море к полуденным и северным странам на известные и неизвестные острова и земли до Анадырского устья а если будет возможность, то и далее вокруг Чукотских мысов, до рек, впадающих в Ледовитый океан, даже до устья Лены».

Не дожидаясь решения сибирского генерал-губернатора по поводу этой экспедиции, он начал свое дело на Камчатке: «Для удобства обширной торговли в Восточном море, Бечевин построил в 1756 г. в Охотске бот Гавриил и в ожидании разрешения из Тобольска на [осуществление] задуманнаго им предприятия, в 1757 году посылал его с купеческою и казенною кладью в Камчатку. С получением разрешения, при отправлении бота в море от Охотского порта назначены: в мореходы квартирмейстер Гаврило Пушкарев и трое служилых ему в помощь; хозяйственною частию управляли прикащики Бечевина Голодов и Сколков; рабочих рус[ских] 34 и камч[адалов] 20».

Но тут ситуация резко изменилась: «Бот Гавриил вышел из Охотска 16 сент. 1759 г. и зашел в р. Большую на зимовку для окончательного изготовления в вояж. В одно время с приходом бота в Камчатку, Большерецкая канцелярия получила указ описать все имение Бечевина в Камчатке, а принадлежащее ему судно взять в казну отправить в вояж на промысла и уже не на один год а на три* (* Бечевин с прочими лучшими Иркутскими купцами и магистратскими членами подвергся страшной расправе памятнаго для Иркутска следователя о злоупотреблениях по кабацким сборам колежскаго асессора Крылова и был замучен, а все имущество его секвестровано)».

А судно было отправлено в «вояж» на промыслы.

Оно вошло в историю отечественной географии, так как члены экипажа бота «Святой Гавриил» впервые в истории освоения Русской Америки зимовали в 1761/1762 гг. не на Алеутских островах, а на матерой земле – на Аляске. Кстати, на этом судне, по сообщению И.В. Глушанкова, был и Алексей Иванович Удачин – патриарх камчатского рода Удачиных (с. Ключи).

Возвращаясь из Русской Америки судно погибло у берегов Камчатки в бухте, которая с той поры носит название Бечевинской.

А вот, что касается судьбы членов экипажа этого судна, то здесь развязка была вовсе даже не героической: «По доносу прибывших на боте Гавриил суздальца Горелина и Тотмянина Попова, что квартирмейстеры Пушкарев и Жданов с Иркутским посадским Авдеевым чинили над островитянами разные злодеяния, виновные допрашиваны и сознались в убийствах, насилии женщин и утоплении их. Подсудимые с Гавриила и судившиеся по убийствам на о. Киска Дружинин с товарищами и несколько человек с судна Попова за нападение на островитян, всех 40 чел. после долгих проволочек по окончании над ними следствия еще в 1764 г. только в 1774 по решению суда оставлены на поселение в Камчатке для хлебопашества».

Вполне возможно, что среди этих поселенцев был и Абросимов.

А вот и следы этой фамилии в документах разных лет:

Обросимов (Абросимов) Василий Иванович.

Мещанин в Нижнекамчатске, 1812 г., 47 лет. Жена Агриппина Игнатьевна (35). Сын Иван (13). Девица Ефимия Ивановна Обросимова. (Камчатские росписи 1812 года Успенской и Николаевской церквей города Нижнекамчатска, РГИА ДВ, ф. 1009, оп.2, д. 4).

 

Василий Иванович родился в 1765 году, то есть как раз в тот год, когда окончилось следствие.

И еще одна, более поздняя, но в нашей картотеке последняя запись: Обросимов (Абросимов) Михаил Кузьмич, государственный крестьянин в с. Нижнекамчатск, 40 лет. Жена Евдокия Васильевна (38). (Исповедальная роспись Нижнекамчатской Успенской церкви за 1852 год. РГИА ДВ, ф. 1009, оп. 2, д.4).

 

 

 

[Вахрин]

АТЛАСОВЫ

 

«В 24 верстах от Тылусы (Крутогорова) следует Шеагачь знатная речка, которая просто Оглукоминою именуется и течет из станового хребта, из под горы Схануган то есть поршень. Сия речка пала устьем в одну нутренную губу с помянутою Тылусу. Вверху ее устья верстах в 30 находится камчатской острожек Такаут, в котором проежжающие на Камчатку к переезду за хребет обыкновенно приготовляются, ибо по сей речке обыкновенная туда дорога, а ездят вверх по ней до вершины, от вершины переехав становой хребет опускаются на вершины впадающей в Камчатку реки Кыргена, от Кыргена вверх по Камчатке до Верхнего острога, а расстояния от острожка Такаута до станового хребта пустым местом 110 верст, а от хребта до Верхнего Камчатского острога 65 верст».

В официальных книгах острожек Такаут назывался Оглукоминским. По одной из версий – по имени тойона Оглукомы.

Степан Петрович Крашенинников сообщал: «Строения в нем 1 юрта большая, 2 малые да 30 балаганов, ясашных иноземцов 48 человек, в том числе собольников 17 да лисишников 31; тойон новокрещен Иван Атласов, иноземческим именем Купха».

Мы уже говорили о том, что до 1745 года, когда началось в результате деятельности Камчатской Духовной Миссии массовое крещение камчадалов в православие, это таинство носило более символический характер – характер братания (или замирения) русской администрации с тойонами крупнейших камчатских острогов.

Крестным отцом Купхи, по всей видимости, был пятидесятник Иван Владимирович Атласов, сын камчатского Ермака, который в те годы служил на Камчатке.

Облуковинский острог имел в те годы стратегическое значение, связывая северо-запад Камчатки с ее центральной частью, но в середине 1760-х годов произошло коренное изменение:

«В прежнее время зимнее сообщение Большерецка с Верхнекамчатском производилась через Петропавловскую гавань по берегу Восточного океана до р. Жупановой или по западному берегу до Облукоминского острога, откуда переваливали через хребет; а летний путь лежал по р. Быстрой в вершину р. Камчатки. Пленеснер по мысли своего канцеляриста Данилова устроил дорогу между этими двумя пунктами через Шеромы, Ганалы, Малку, Апачу и Пущино, запретив езду через Облукоминский острог. Но чтобы этот новый путь был более оживлен, он распорядился переселением на него с берега Бобрового моря из двух Кроноцких и Харчинского селений 60 семейств камчадалов, противу их желания. Переселенцы эти на прежних местах своего жительства преимущественно занимались бобровым и соболиным промыслами, которые вполне обеспечивали их существование. На новом же, совершенно пустынном, месте они лишились возможности снискивать себе даже дневное пропитание и в скором времени в нужде и болезнях все перемерли» (А.С. Сгибнев).

Он же сообщает и подробности: «В сентябре 1768 г. из Охотска было отправлено в Большерецке казенное судно «Св. Павел», на котором находился казак Тарабукин, не совсем выздоровевший от бывшей у него оспы. От Тарабукина оспа перешла на команду судна и жителей Большерецка, а потом распространилась по всему полуострову и на Курильских островах, и с такою быстротою и силою, что не успевали даже погребать умерших. В то время во всей Камчатке не было ни одного лекаря. Большерецкая канцелярия разослала по полуострову приказания, чтобы больных содержали в теплых избах, кормили свежей рыбою и не дозволяли пить холодного — вот все меры, которые были приняты противу этой ужасной болезни! Оспа свирепствовала в Камчатке до конца июля 1769 г. и произвела такое опустошение, что во многих селениях не осталось в живых ни одного человека, и трупы умерших гнили, не преданные земле».

«…оспа похитила камчадалов мужескаго пола, имевших более 18 лет, 1 736, малолетних 676, женскаго пола 2 358 душ, а всего 5 767, и, кроме того, заезжих людей 315 человек».

В 1799/1800 годах в связи с расселением на Камчатке Сомовского полка (впоследствии Камчатского гарнизонного батальона) – «оспенное поветрие» или «гнилая горячка» вновь обрушились на Камчатку, унеся тысячи жизней: «…в зиму 1799 и 1800 г. болезнь похитила 1682 человек туземцев обоего пола, а с русскими более 2000 человек».

Основной удар эпидемии пришелся по самой густонаселенной части полуострова – бассейнам рек Авача, Большая и Камчатка.

Чтобы восстановить транспортную связь («каюрную гоньбу») между административными центрами Камчатки -- Большерецким, Верхнекамчатским, Нижнекамчатским, Петропавловским (Гаванью) острогами – авачинских камчадалов переселили в Коряки, Начики, Ганалы, а часть западнокамчатских камчадалов – в бассейн рек Большая и Камчатка.

И вот какими удивительными бывают повороты судьбы – камчадал селения Шаромы Иван Калистович Атласов (1885), потомок западнокамчатских камчадалов Атласовых, в период Русско-японской войны 1904-1905 гг., будучи в народном ополчении, бил японцев в составе Облуковинской дружины.

В семье долгое время (а может быть и до сих пор) хранится легенда, связывающая эту семью с камчатским Ермаком:

«Наш дедушка Иван Каллистович Атласов был потомком Владимира Атласова, осваивавшего во главе казаков из Якутска нашу Камчатку. Отец его – Каллист Иванович – еще участвовал в обороне Петропавловска в 1854 году в рядах народного ополчения. Сам же Иван Каллистович был ополченцем против японцев в 1904 году. В мирное время они, как и всякие камчадалы, охотились и рыбачили. В 1922 году Иван Каллистович был проводником в партизанском отряде Трошина, организованном Илларионом Рябиковым. А в начале тридцатых годов Иван Каллистович стал первым председателем колхоза «Новая деревня» в Шаромах. Умер он уже в Ганалах в 1946 году. Его жена Акулина Филаретовна Нечаева. Тоже камчадалка. У них было десять детей. Один из них – Иннокентий Иванович Атласов – наш отец. Год рождения: 1925. Служил на действительной военной службе. После демобилизации работал в колхозе им. Крупской сопровождающим почты, в колхозе им. 1 Мая, т.к. он женился на Елене Ивановне Абакумовой – дочери И.П. Абакумова, жившей в Малках и работавшей в колхозе. Умер И.И. Атласов в 1958 году. Елена Ивановна жива и активно трудится, восстанавливая Малки. Мы их дети: Атласов Иван Иннокентьевич – 1952 г. Атласов Михаил Иннокентьевич – 1956 г. Атласов Петр Иннокентьевич – 1958 г. 28.12. 1993 г.».

18 августа 1945 года Иннокентий Иванович (1926) и его брат Филарет Иванович (1917) Атласовы в составе Курильского десанта участвовали в последнем сражении второй мировой войны на острове Шумшу, возвращая России ее Курильские острова.

 

 

 

 

 

 

 

[Вахрин]

 

Ю. Колдаев, Владимир Атласов (фрагмент из картины)

 

Битва с коряками на реке Палане.

А это потомки крестных сыновей пятидесятника Ивана Владимировича Атасова (сына Владимира Влдладимировича)

Винокуров А., Ительменка Атласова

Петр Атласов

 

Изменено 17 марта 2024 пользователем Вахрин

[Вахрин]

АТЛАСОВЫ, КАМЧАДАЛЫ

 

	У камчадалов Атласовых их крестным отцом был сын Владимира Владимировича Атласова — Иван Владимирович Атласов, который служил в то время на Камчатке (В «Описании пути от Большерецкого острога по Пенжинскому берегу...» С.П. Крашенинникова об острожке Такаут отмечено: «Строения в нем 1 юрта большая, 2 малые да 30 балаганов, ясашных иноземцов 48 человек, в том числе собольников 17 да лисшников 31 человек; тойон новокрещен Иван Атласов, иноземческим звание Купха»). В основном фамилия эта была распространена на западном побережье (последующая история появления: в 1745 г. — в селах Крутогорово, Облуковина, Морошечная, в 1748 г. — в Оглукоминой (Облуковина), в 1749 г. — в Крутогорово, Иче). В долине реки Камчатка (в с. Шаромы) она, по всей видимости, появилась в связи с переселением сюда западнокамчатских камчадалов после опустошительных эпидемий во второй половине XVIII – начале XIX вв., а на Западной Камчатке эта фамилия исчезает.
1 колено
	Атласов Степан Спиридонович (1799), острожек Ича, 1812 г.
	Атласов Дмитрий Спиридонович (1802), острожек Ича, 1812 г.
	Атласов Корнила
	Атласов Иван
2 колено
Линия Корнилы
	Атласов Флавиан Корнилович (1831–1887) Ж. Анна Ивановна (1832–1887)
	Атласов Автоном Корнилович (1836), с. Шеромы Ж. 1 Елена Васильевна (1838–1881) Ж. 2 Евгения Борисовна (1860)
	Атласова Матрена Корниловна (1843)
Линия Ивана
	Атласов Михаил Иванович (1841–1881), с. Шеромы Ж. Евдокия Петровна (1834–1889)
	Атласов Калиста Иванович (1849) Ж. (с 1880) Попова Анастасия Васильевна (1864)
	Атласова Елена Ивановна (1855), с. Шеромы М. (с 1873) Ушаков Лавр Владимирович (1853), с. Кресты, крестьянин
3 колено
	Атласов Филипп Автономович (1886), он же Осьминин Филипп Алексеевич, воспитанник
Дети Калиста Ивановича	Атласов Иван Калистович (25.09.1885 – 1946), с. Шаромы, участник обороны Камчатки в период Русско-японской войны 1904–1905 гг. (Облуковинская дружина). В 1922 г. Иван Каллистович был проводником в партизанском отряде Трошина, организованном Илларионом Рябиковым. А в начале тридцатых годов Иван Каллистович стал первым председателем колхоза «Новая деревня» в с. Шаромы. Умер он уже в с. Ганалы в 1946 г. Ж. 1 (с 22.10.1903) Верещагина Акилина Филаретовна (1887), дочь крестьянина с. Верхнекамчатск
	Атласова Анна Калистовна (1887) М. Машихин (?)
	Атласова Серафима Калистовна (1890) М. (с 07.01.1907) Коршунов Михаил Иннокентьевич, мещанин, г. Петропавловск
	Атласова Маргарита Калистовна М. Петелин Владимир Романович
4 колено
Дети Ивана Каллистовича	Атласов Каллист Иванович, с. Коряки Ж. Пермякова Феаклина Ивановна
	Атласов Иннокентий Иванович (1925–1958), участник Курильского десанта Ж. Аббакумова Елена Ивановна, дочь камчадала с. Малка Ивана Петровича Аббакумова
	Атласов Иван Иванович
	Атласова М. Дурынин
	Атласова М. Нечаев
	Атласов Филарет Иванович (1917), участник Курильского десанта
	Атласова Анастасия Ивановна (1918) М. Пермяков Филипп Иванович (1916)
	Атласова Евдокия Ивановна М. Чуркин Павел Кирьякович
5 колено
Дети Иннокентия Ивановича	Атласов Иван Иннокентьевич (1952)
	Атласов Михаил Иннокентьевич (1956)
	Атласов Петр Иннокентьевич (1958)
Дети Ивана Ивановича	Атласов Иван Иванович (1948), с. Ганалы, с. Сокоч
	Атласов Василий Иванович (1948), с. Ганалы,
	Атласов Андрей Иванович (1949), с. Ганалы,
Дети Анастасии Ивановны	Атласова Екатерина
Дети Евдокии Ивановны	Атласова Акулина Ивановна

 

 

[Вахрин]

БАБАРЫКИНЫ

 

Сегодня даже и старожилы Мильковского района не помнят, что когда-то здесь существовала такая фамилия.

Фамилия очень яркая. Но не в истории Мильковского района и даже всей Камчатки. А в истории Сибири. Подчеркнем – в истории казачьей Сибири.

В 1593 году на реке Северная Сосьва, притоке Оби, был построен город-крепость Березов для сбора ясака с коренных жителей этих мест – остяков.

Прежде здесь было поселение аборигенов, которое называлось Суматвош – город берез. Это название и было сохранено русскими казаками.

Сегодня Березово – административный центр Березовского района Ханты-Мансийского автономного округа.

В числе первых казачьих атаманов Березова был Бабарыкин. Бабарыка – это «головастая рыба». В биоблиографическом словаре «Служилые люди Сибири конца XVI – начала XVIII в.» названо и его имя – Иван, который ранее был тобольским сыном боярским. Впоследствии атаманом березовских казаков был Федор Бабарыкин.

Затем пути-дороги Бабарыкиных разошлись.

Кто-то из них возвратился в Тобольск – и здесь мы встречаем тобольского сына боярского Семена Бабарыкина (1681 г.)

Но известно и другое -- значительная часть гарнизона города Березова была направлена на строительство Томской крепости и формирование уже ее гарнизона.

И не случайно Бабарыкины (наследники казачьих атаманов) занимают в Томске важные посты – Степан Тимофеев сын Бабарыкин (ум. в 1675 г.) и Данила Бабарыкин, уроженец Томска, служили в казачьих чинах пятидесятников.

В «Дозорной книге Томского уезда» за 1703 год мы встречаем любопытную для нас запись: «Деревня Бабарыкина на р. Томи. Конных казаков пятидесятник Данила Степанов сын Бабарыкин, детей у него верстанные в службу конные казаки Петр женат у него сын Афонасей полугоду да у него ж Данила сын Осип женат у него сын Петр 5 Андрей 3; да у него ж Данила дети неверстанные в службу Стефан женат, у него сын Дмитрей 4; Федор 20; брат родной Иван 45…».

А в отряде взбунтовавшихся на Камчатке в 1711 году казаков, атаманом которых был избран Данила Яковлев сын Анцыферов Томский, мы тоже находим имя… Федора Бабарыкина.

В 1748 году Федор Бабарыкин служит в Нижнекамчатском остроге.

А далее происходит нечто обратное.

Но сначала давайте прочтем это вот сообщение из книги Р.В. Макаровой «Русские на Тихом океане во второй половине XVIII века» (М., 1968): в составе промысловой артели на судне «Святой Евпл» в 1773 году были – «Верхнего острогу подушный плательщик» Данило Федорович Бабарыкин и камчадалы Кирило и Семен Бабарыкины (из Щековского – расположенного недалеко от Нижнекамчатска – острожка).

 

«Подушный плательщик» -- это крестьянин.

И мы сталкиваемся с очень важными событиями, которые происходили в истории сибирского казачества на протяжении многих десятилетий, начиная с реформ царя Петра I, когда он не только «забривал» в солдаты казаков и сынов боярских, но и выводил из казачьего сословия и переводил в посадский люд (в мещанство) и в крестьянство тысячи представителей старинных сибирских казачьих родов.

И по ревизским сказкам середины 18-го столетия мы видим, как эта красная черта прошла даже внутри самих казачьих семей – отец, Федор (Данилович?) служит в казаках, его сын – Данила Федорович – уже «подушный плательщик».

К сожалению, эта информация о камчатских Бабарыкиных является для нас и последней. След этого камчатского рода затерялся где-то на просторах Русской Америки. Но история этой семьи позволила нам посмотреть на происходящие на Камчатке в 18-м столетии события по развитию землепашества несколько под иным ракурсом и задаться вопросом – а что это на самом деле были за камчатские крестьяне, каково их сословное происхождение, и не в этом ли противоречии о профессиональных качествах камчатских землепашцев и заключена главная проблема с развитием сельского хозяйства на Камчатке в 18-19-м столетии, ибо изначально на мильковскую и ключевскую землю были поселены не только исконные крестьяне -- профессионалы по возделыванию земли, но и исключенные из казачьего сословия разночинцы?

Но не будем опережать события.

 

 

 

 

 

 

[Вахрин]

БЕЛЯЕВЫ

    Это верхнекамчатские казаки, впоследствии записанные в крестьянское сословие.
И, разумеется, это произошло не по воле самих казаков.
    В отряде первого камчатского приказчика Тимофея Родионовича Кобелева пришел на Камчатку и первый из казаков Беляевых. Это был Данила Петров Беляев Имикыз -- казачий сын, поверстанный в пешую казачью службу 3 сентября 1688 года. 
    Его отцом был казак Беляев Петрушка Большей в отличие от (вероятно, родного брата) Петрушки Меньшего. Беляевы были из ссыльных, по крайней мере, мы находим такие сведения о Петрушке Большем, который был верстан в казаки при якутском воеводе Голенищеве-Кутузове в 1660-1665 годах. У старшего было двое сыновей – Данилко (1674) и Мишка (1678).
    Жизненный путь Петрушек Беляевых завершился почти одновременно: «Петрушка Беляев большей в прошлом во 199 м [1691] году в Якутцком умер воспою.
Петрушка Беляев меньшей в прошлом во 198 м [1690] году на Вилюе в верхнем зимовье утонул».
    А Данило в казачьих списках идет с нерасшифрованным нами до сих пор прозвищем: Данилко Беляев Мыкыс (в других источниках – Имикыз).
    Это был весьма интересный и весьма загадочный человек. 
    В 1703 году, по сообщению С.П. Крашенинникова: «…прикащик Черкашенин августа 6 дня отправил служивых 15 человек на Большую реку к служивому Данилу Беляеву, он же Имикыз, которой на Большой реке от ясашных зборшиков остался и живет там своевольно, и велел оным служивым на Большой реке острог построить и аманатов с тутошных камчадалов побрать, которые, пришед на Большую реку, той же осени ясашную и казенной анбар и зимовья построили».
    В 1707 году Большерецкий острог был разгромлен, а его гарнизон полностью уничтожен камчадалами племени кыкша-ай.
    Но вот, что интересно. В том же 1707 году Данила Петров Беляев, чудесно спасшийся, подает извет на камчатского Ермака – казачьего голову Владимира Владимировича Атласова. И этот извет сыграет свою историческую роль в последующей гибели Камчатского Ермака.
1711г. марта 23. — Челобитная царю служилых и промышленных людей, убивших в Камчадальском остроге казачьего голову Владимира Атласова, с объяснением причин этого убийства.
Державнейший царь, государь милостивейший! В прошлом 707 году, у казачьего головы Володимера Отласова, по извету служивого человека Данила Петрова Беляева, в доброй, чернобурой лисице, животы его Володимеровы вВерхнем Камчадалском остроге служилыя люди обрали, а обрав, в твою великого государя казну положили, а в животах его Володимеровых, по вышеписанному извету, доброго зверя лисицы чернобурой не нашли. И в нынешнем 711году, нам рабом твоим про того доброго зверя чернобурую лисицу учинилось ведомо, что он Володимер держит у себя в доме в тайных в скрытных местех. И мы раби твои, приехав в Нижней Камчатской острог, в к нему Володимеру вдом пришли неболшими людми, хотя его Володимера связать и про такова зверя спрашать. И он Володимер в дому своем стал со служилыми людми дратися, и ухватил со спицы палаш, и с тем палашем на служилых людей метался; ислужилые люди, бороняся от себя, его Володимера в дому его, с нашего совету казачья, убили, для того: опасался от него Володимера к себе убойства. И прежде сего он Володимер нашу братью служилых людей многих ножемрезывал, и в Камчадалских острогах служилого человека Данила Беляева тем вышеписанным палашем калывал на смерть. И после его Володимеровой смерти, нашли в дому его у жены его Володимеровы Стефаниды Федоровы втреухе зашиту лисицу бурую, а другую бурую лисицу нашли около ея Стефаниды в пазухе, а про третью добрую лисицу она Стефанида в Нижнем Камчадалском остроге в ясашной избе в сказке своей сказала, что де муж ея Володимерв вышеписанном 707 году, на оборе, взяв у племянницы своей Федоры доброва зверя, чернобурую лисицу, бросил в печь в огонь; и говорил де он Володимер: не дай, Боже, с такими заповедными добрыми зверми водитца впредъ.А как мы раби твои такия две бурыя лисицы у него Володимера в доме нашли, и те лисицы в Нижнем Камчадалском остроге в ясачной избе прикащику Козме Марианскому явили и записали, а в Верхнем Камчадалском остроге тевншеписанные две бурые найденые лисицы отдал в ясачной избе в твою великого государя казну прикащику Алексею Александровых. А на него Володимера были подаваны от нас рабов твоих изветы, как он Володимер в Камчадалских острогах служилых людей многих на смерть бивал и с палашем и с ножем ганивался и метывался напрасно; и на прежде бывшаго прикащика Осипа Липина в налогах и обидах и в великом разорении подан быль от нас рабов твоих извет отцу его духовному, архимандриту Мартиниану, в прошлом 710 году; а против извету посылал он отец архимандрита в духовенстве в наказание писма ему Осипу. А как он Осип в Камчадалских острогах жил, и тебе великомугосударю службою своею с другом своим Петром Чириковым не радели и к нам рабом твоим всячески, для своих корыстей, приметывались, и в том во всем на них Осипа и Петра подана будет челобитная. А в вышеписанном своемубойстве тебе великому государю вину свою страдничью приносим. Всемилостивейший государь, просим вашего величества, вели, великий государь, сию нашу челобитную в Верхнем Камчадалском остроге прикащику Служиломучеловеку Алексею Александровых принять, а приняв в Якуцке под отпискою с нынешними посылщики послать. Вашего величества нижайшия раби, служилыя и промшпленныя люди: Данило Яковлев Анцифоровых, Иван Петров сын Козыревской с товарищи, всех 75 человек.
Нынешняго 711 году, марта в 23 день.
Якутск, кн. 5, акт № 34. (Памятники Сибирской старины XYIII века», Книга первая, 1882 г., Петербург, стр. 439-441

Убийство Атласова.

В 1706 году список казаков Беляевых пополняется новыми именами:
Беляев Данило Мыкыс (16-я пятидесятня)
Беляев Дмитрий (2-я) 
Беляев Леонтий (10-я) 
Беляев Сидор Остафьев (13-я)
Беляй Данило Васильев (9-я) 
    В 1703 году во время первой попытки казаков построить острог в нижнем течении реки Камчатки было убито несколько казаков. В их числе был и Василий Беляев. 
    В 1711 году в Верхнекамчатском остроге служит еще один Василий Беляев, который входит в команду «воровского» (то есть разбойного) атамана Данилы Яковлева сына Анцыферова -- одного из главных авторов той самой челобитной, которую мы цитировали выше.
    Но команда Анцыферова, состоящая из 75 человек, почти полным своим составом ушла на реку Большую, где ими был заново восстановлен разрушенный Большерецкий острог и откуда было начато освоение Курильских островов и побережья Авачинской бухты.
    Но в Верхнекамчатском остроге оставался еще один Беляев, отмеченный и в списках Якутского казачьего полка за 1706 год – это был Леонтий Беляев, служивший в десятой пятидесятне.
    Дело в том, что сразу после ухода из Верхнекамчатского острога на реку Большую команды Данилы Анцыферова, оставшиеся верхнекамчатские казаки (ядром которых были уроженцы Тобольска) подняли новый бунт и отправились грабить Нижнекамчатский острог.
    «По выезде с Камчатки Василья Щепеткова взбунтовал Верхнего Камчатского острогу закащик Кыргызов, и собравшись со служивыми людьми того острога, приплыл батами в Нижней Камчатской острог, мучил тамошнего закащика Ярыгина свинцовыми кистенями, и клячем вертел ему голову, пожитки его разграбил, и разделил с своими служивыми; такое ж нещастие претерпел тамошней священник и несколько казаков нижношантальских, которых они били, и подъимали на дыбу; чего ради Ярыгин принужден был команду оставить, и в монахи постричься, а острог здал служивому Богдану Канашеву, которой правил оным до вторичного прибытия Василья Колесова, что прежде был казачьим пятидесятником, но тогда уже был пожалован дворянином по московскому списку. А Кыргызов подговоря к себе в злоумышление 18 человек нижношантальцов возвратился в Верхней Камчатской острог, и был страшен Нижнему острогу долгое время, не токмо до приезду прикащика Колесова, но и в бытность оного».

    Приказчик Колесов арестовал зачинщиков и провел следствие, согласно приговора которого «тех его Константиновых товарищей тут же на плахи клали и сняв с плах на козле кнутом били, и щеки бунтовым орлом орлили, а у иных уши резали, иному ноздри пороли, а иных бив на козле кнутьем и по улицам в проводке водили; а достальных всех, которые приличны были в том деле, вместо кнутья, на площади били нагих батожьем, того ради, чтоб на то смотря, иным там бунтовать и скопы и заговоры не заводить, и от казны великого государя бегать и в такой злой склон приставать было б неповадно».
    Два человека, являющихся главными зачинщиками этого бунта, были казнены. А.С. Сгибнев ошибочно называет главным сообщником Киргизова Шабанова (который, по его утверждению, был повешен), на самом деле по приговору Колесова вместе с Константином Киргизовым был «казнен на плахе» казак Леонтий Беляев.
    Возможно, это его дети, или дети Данилы Петровича, продолжили род казаков, впоследствии крестьян, Беляевых в Верхнекамчатском остроге.
    Алексей Беляев был участником экспедиции, открывшей в 1745 году первые из островов Алеутской гряды, названные впоследствии Ближними:
««Успех Басова и его товарищей явился толчком для организации других экспедиций в «Восточное море». 5 февраля 1745 г. участники новой компании, которую возглавили купцы: лальский — Афанасий Чебаевский и иркутский — Никифор Трапезников (компаньон Басова), бобыли Яков и Павел Чупровы, крестьяне Зотов, Сидоров, Холщевников, Беляев и Коробейников, обратились в Большерецкую канцелярию с просьбой разрешить им отправиться на собственном судне к востоку от Камчатки, где «могут ими какие-либо морские острова обысканы быть... от чего бы могла быть по изобретению ими польза государственная». 25 февраля компания получила разрешение. Кроме того, Большерецкая канцелярия выделила компании в качестве «толмача» (переводчика) казака Нижнекамчатского острога Силу Шевырина. Ему было предписано: «Призывать в подданство ласкою и приветом» жителей вновь открытых островов и «брать с них ясак, от чего б могла быть казенная прибыль»…».
    Здесь, как видите, он указан крестьянином.
    В другом де источнике – служителем, то есть служивым человеком: «Чупров, желая иметь обстоятельнейшее известие об острове сем, послал служителя Алексея Беляева с 10 человеками обойти оный в разных направлениях. Не известно, по буйству ли или необходимости вступил Беляев с островитянами в бой; в допросах, кои впоследствии отобраны от его сотоварищей, показано, что они застрелили около 15 человек островитян. Кокс говорит, что сражение произошло за женщин, коих Беляев хотел взять силою, и за железный болт, которого не хотели возвратить ему.
<…> Донос, сделанный казаком Шехурдиным, бывшим при сборе ясака, что сопутники его поступали весьма жестоко с дикими, был причиною, что всех остальных предали суду.
За жестокое обращение с островитянами А. Беляев и другие были привлечены к следствию и осуждены…».
Как правило, приговор был один – «вечное житье в Камчатке».
    В 1812 году в гренадерской роте Камчатского гарнизонного батальона в Петропавловском порту служил Спиридон Карпович Беляев, который после расформирования в 1813 году этого батальона мог остаться на Камчатке в качестве военного поселенца. Но это не факт, хотя такие случаи были.
    А затем бывшие казаки и крестьяне Беляевы превращаются в коренных камчадалов.
    В «Путешествии по Камчатке в 1908-1909 гг.» В.Л. Комаров сообщал о формировании населения старинного камчадальского села Щапино: «…старое коренное население Щапино вообще вымерло, кроме одного только, теперь уже сильно больного старика Попова. Остальные щапинцы – новоселы; два дома Краснояровых переселены из Мильково, два дома Беляевых – из Верхнекамчатска, Мерлин – из Машуры, Садовников – из Толбачика; вот и все семь домов Щапиной».
    Старостой же этого села, который и рассказал историю переселения щапинцев, был Федор Егорович Беляев (1874), участник обороны Камчатки в период Русско-японской войны 1904-1905 гг. И, собственно, только с его отца – Егора Степановича Беляева – мы и прослеживаем историю этого рода.
    Старик Попов, о котором упоминает В. Комаров, -- это муж Агриппины Егоровны Беляевой (1857) – Попов Филипп Иванович (1863), уроженец Машуры, то есть тоже не коренной щапинец.
    Федор Егорович на посту старосты села сменил своего брата – Порфирия Егоровича (1860-1893), женатого первым браком на вдове Анне Семеновне Пермяковой (1846), а вторым – на Марии Константиновне Карандашевой (1855).
    Третий их брат – Исидор Егорович Беляев ко времени посещения Щапино В. Комаровым был переселен в Шаромы. Он был трижды женат: 
Ж. 1 (с 1885) Коллегова Евгения Вонифатьевна (1867), с. Еловка
Ж. 2 (с 1892) Подкорытова Параскева Яковлевна (1870), с. Мильково
Ж. 3 (с 15.04.1901) Чуркина Александра Федоровна (1883), с. Кирганик

И еще одна их сестра -- Беляева Ксения Георгиевна (1852) вышла замуж в 1871 году за камчадала из с. Ганалы Пермякова Иосифа Кировича (1853).
Беляев Аким Федорович (1910–1958), сын Федора Егоровича и Елены Романовны Пановой, был награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.».
 

[Вахрин]

БОБРЯКОВЫ

 

Удивительно, но об этой – одной из самых крупных – камчатских крестьянских семей, родовые гнезда которых располагались и в Мильково, и в Ключах, у нас почти нет исторической информации о том, когда и откуда они прибыли на Камчатку.

Вот пока только эта небольшая информация: «...взята у ленского крестьянина Федора Бобрякова скормленица» (РГАДА, Фонд 350, Опись 2, Дело 1059, Иркутск, 3-я ревизия 1762-1764).

То есть, и на Лене оставались еще Бобряковы, часть которых была отправлена с Лены на Камчатку еще в 1730-х годах, но исследователи родовых фамилий Качугского района Иркутской области, откуда были переселены крестьяне на Камчатку, не нашли ни одного рода Бобряковых.

Судя же по многочисленности камчатских родовых ветвей, можно прийти к выводу о том, что крестьяне Бобряковы осели на камчатской земле в числе одних из самых первых.

Но доказательств этого у нас пока нет.

Поэтому давайте сначала разберемся с их родовыми ветвями.

Исходной точкой для нас будут служить события Петропавловской обороны, когда по призыву губернатора Камчатской области в Петропавловскую Гавань прибыли народные ополченцы из долины реки Камчатка, принявшие самое активное участие в эвакуации имущества и гарнизона Петра, отмеченные впоследствии бронзовыми медалями на Андреевской ленте в память о Крымской войне 1853-1856 гг., одним из героических эпизодов которой была оборона Петропавловского порта на Камчатке.

Среди награжденных:

Бобряков Евстафий Николаевич (1810 г.р.), с. Мильково

Бобряков Петр Порфирьевич (1829), с. Мильково

Бобряков Фотий Лаврентьевич (1836), с. Мильково

Все трое – патриархи огромных родовых ветвей.

Кроме них, родоначальниками мильковских Бобряковых являются также Иван Исидорович (1845) и Порфирий Степанович (1831) Бобряковы.

В Машуре был род Тита Тимофеевича Бобрякова (1837), который впоследствии был переселен в село Кирганик. Тит Тимофеевич, возможно, родной брат патриарха другой – мильковской -- ветви Бобряковых – Ильи Тимофеевича (1814 г.р.).

В Ключах мы отмечаем род Бобрякова Маркела Ивановича (1850).

В 1904-1905 годах, в период Русско-японской войны, в народном ополчении Камчатки состояли следующие Бобряковы:

Бобряков Мартиниан Петрович (1863), староста с. Мильково, награжден серебряной медалью «За усердие» на Анненской ленте – это сын Петра Порфирьеича.

Бобряков Николай Федорович (1854), с. Мильково, награжден серебряной медалью «За усердие» на Станиславской ленте

Бобряков Андрей (1877) и Иоанн (1882) Маркеловичи из с. Ключи – сыновья Маркела Ивановича.

Бобряков Македон Михайлович (1875), с. Мильково, Ичинская дружина, внук Евстафия Николаевича.

 

Бобряковы – участники второй мировой войны:

ЛИНИЯ ЕВСТАФИЯ НИКОЛАЕВИЧА

Бобряков Иннокентий Евлампиевич (1925), с. Средне-Камчатск, участник Курильского десанта

Бобряков Илья Евлампиевич (1919), с. Толбачик, участник Курильского десанта, награжден медалью «За отвагу».

Бобряков Феофан Евлампович (1918 – 20.10. 1944), с. Макарка, участник Великой Отечественной войны, Гвардии лейтенант, командир пулеметного взвода 61-го Гвардейского стрелкового полка 19-й Гвардейской стрелковой дивизии убит в бою, похоронен д. Каршек, Восточная Пруссия.

Бобряков Леонид Парфентьевич (1927), с. Мильково, участник Курильского десанта

Бобряков Парфентий Парфентьевич (14.12.1921), с. Верхнекамчатск, участник Курильского десанта

Бобряков Феодосий Македонович (1922), с. Мильково, участник Курильского десанта

Бобряков Михаил Максимович (1910), с. Толбачик, участник войны с Японией

Бобряков Николай Ефимович (16.11. 1926), с. Мильково, участник Курильского десанта

Бобрякова Екатерина Максимовна (16.12.1894) в 1912 году вышла замуж за Викентия Матвеевича Ушакевич -- уроженца Виленской губернии. Их сын -- Владимир Викентьевич (1923 – 27.09.1943) был участником Великой Отечественной войны и погиб на фронте, похоронен на Украине: Киевская обл., Мироновский р-н, х. Великий Букрин.

 

 

ЛИНИЯ ИСИДОРА

Бобряков Антон Порфирьевич (1917), с. Макарка, участник Курильского десанта.

Бобряков Иннокентий Саввович (1926), с. Долиновка, участник Курильского десанта

 

ЛИНИЯ ПЕРТРА ПОРФИРЬЕИЧА

Бобряков Георгий Вениаминович (1924), с. Мильково, участник войны с Японией.

 

ЛИНИЯ ТИТА ТИМОФЕЕВИЧА

Бобряков Никита Поликарпович (28.09.1907), участник Курильского десанта, награжден медалью «За отвагу»

Бобряков Упман Васильевич (1914 – 06.07.1943), с. Верхнекамчатск, красноармеец, участник Великой Отечественной войны, умер от ран, захоронен в с. Троицкое Курской области.

Бобряков Валентин Никитович (1926), с. Кирганик, участник Курильского десанта

 

ЛИНИЯ ИЛЬИ ТИМОФЕЕВИЧА

Бобряков Николай Азарович (Азорьевич) (1922), с. Мильково, участник Курильского десанта, награжден орденом Красной Звезды.

Бобряков Федор Михайлович (1927), с. Долиновка, участник Курильского десанта

 

 

Награждены медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.»:

Из рода Евстафия Николаевича:

Бобряков Георгий Евлампиевич

Бобряков Ефим Македонович

Бобрякова (Плотникова) Галина Македоновна

Из рода Исидора:

Бобряков Зотик Антонович

Бобряков Иван Иванович

Бобряков Михаил Иннокентьевич

Из рода Тита Тимофеевича:

Бобряков Константин Васильевич

Бобрякова (Ворошилова) Ксения Васильевна

Из рода Порфирия Тимофеевича:

Бобряков Иван Мартемьянович

Из рода Петра Порфирьевича:

Бобрякова (Толман) Мария Вениаминовна

 

Внук Екатерины Максимовны Бобряковой и Викентия Матвеевича Ушакевич -- Александр Ушакевич, человек трагической судьбы, с которым нас свела судьба в первом классе Усть-Камчатской средней школы № 2, прожил недолгую жизнь.

Но он оставил после себя эти замечательные поэтические строки.

 

Мне нравится слушать рассветы,

Умытые тихим дождем,

Росинок озябших секреты

И шепот рябин ни о чем.

А рядом речушка-беглянка

О суженом море поет.

Мне нравится лес спозаранку,

Чьи листья готовы на взлет.

 

ИВАН-ЧАЙ

За пригорком – поле иван-чая.

Русские неброские цветы

Снова нас доверчиво встречают

Свежим всплеском юной красоты.

И от поля, разомкнув объятья,

То закат уходит, то рассвет.

Это цвет моей любимой платья,

Губ ее полураскрытый цвет.

За пригорком – поле иван-чая,

Скромная российская краса.

Родина, прекрасная, большая

Для меня ты в этом поле – вся!

За пригорком – поле иван-чая,

Званый мой, желанный мой полон,

Нам цветы, султанами качая,

Шлют из детства розовый поклон.

 

[Вахрин]

Учитель -- Петр Прохорович Бобряков

Бобряков Иннокентий Евлампиевич, участник войны с Японией

Наградной лист на Бобрякова Николая Азаровича

Похоронка на Бобрякова Феофана Евлампиевича

 

 

 

 

Изменено 17 марта 2024 пользователем Вахрин

[Вахрин]

БРАГИНЫ

 

Фамилия на Руси весьма распространенная, как и хмельной напиток, с названием которого эта фамилия крепко связана.

Причин этой связи несколько.

И на первом месте вовсе даже не брага, а Бражник – не церковное (мирское) имя, которое было весьма распространенным в старину. Скорее всего, это имя давалось как охранительное от будущих возможных бед, связанных с бражничеством. Таких имен было немало. Как нас уверяют специалисты по антропонимике: «Считалось, что Неустрой вырастет благополучным, Злоб добрым, а Голод всегда будет сытым и т. д.». Ну, а Бражник будет защищен от «русской болезни».

Хотя Брагиным могли становиться и дети бражника, то есть винокура, винодела.

А винокуры, как правило, были людьми состоятельными и жившими в постоянном конфликте с законодательством, которое повсеместно ограничивало частное производство хмельных напитков, вводя на их производство царскую монополию и запреты на незаконное винокурение, наказание за которые было весьма суровым. И вполне возможно, что именно по этой причине Брагиных и Винокуровых было в Сибири, куда в 18-м столетии ссылались государственные преступники разных мастей, великое множество.

По сообщению камчатского краеведа В.И. Борисова первыми переселенцами Ключевского селения были крестьяне из Илимского уезда Иркутской области села Качуга: Попов Лука (прозвище Дранка), его жена Акулина и дочь Веренея; Рыков Савелий, его жена Ульяна и сын Ивашка; Брагин Потап с женой, двумя дочерями и сыном Гринькой; семья Кречетовых; семья Голых Кирило Петровича и другие.

Но эта крестьянская фамилия в Ключах не сохранилась, хотя в середине XIX века Брагины вновь появляются в этом селе. Но их путь на юг Камчатки лежал теперь из северного села Гижига, в недавнем – Гижигинской крепости, где Брагины были в купеческом сословии и весьма успешно торговали.

В начала 1760-х годов на Лисьих островах, в том числе и на самом крупном из них – острове Уналашка – практически полностью были уничтожены алеутами экипажи четырех промысловых судов. В живых осталась лишь горстка людей: «Из русских в живых остались: Иван Коровин и Данила Мусорин, а также члены экипажа судно купцов Кульковых Дмитрий Брагин, Иван Коковин, Степан Корелин, Григорий Шаверин (умер до возвращения на Камчатку)».

Степан Корелин и Дмитрий Брагин были уроженцами Тотьмы. Степан – из посадских (то есть ремесленных и торговых) людей, Дмитрий – из крестьян.

Брагин по меньшей мере в течение 20 лет принимал участие в трех плаваниях. В 1758—1762 годах — он рядовой компанейщик на судне «Св. Иулиан», а в плавании на судне «Захарий и Елизавета» он уже передовщик. Должность передовщика он исполняет и в компании тотемского купца Алексея Холодилова, снарядившей на промысел судно «Св. Михаил», промышленники с которого вели промысел на острове Кадьяк, Лисьих и других островах Алеутского архипелага в 1772 —1778 годах.

В 1771 году и Степан Корелин, и Дмитрий Брагин были в Большерецком остроге и чудом спаслись от гнева промышленников купца Холодилова, поднявших вместе ссыльными людьми под руководством ссыльного же польского конфедерата уроженца Словакии Августа Беньевского, знаменитый Большерецкий бунт, которые во всех своих бедах, связанных со смертью хозяина – Федота Холодилова, следствием по делу о его смерти и задержкой выхода судна на промыслы, обвиняли Корелина и Брагина. Брагин, как мы поняли из сообщения о последующем промысловом вояже судна «Святой Михаил», был не простым человеком в составе этого экипажа, а одним из его руководителей.

О Корелине у нас будет отдельный рассказ. Здесь же мы подчеркнем очень важную деталь для нашей истории. Брагин и Корелин были практически неразлучны на протяжении многих лет. Они были признанными профессионалами своего дела и выжили даже в условиях тотальной гибели всех, кто был на Уналашке в период алеутского восстания. В 1777 году Степан Корелин идет в новую промысловую экспедицию уже как мореход. Но главная суть не в этом – этот мореход является теперь… камчатским мещанином, а не тотемским посадским.

Что это значит?

Только одно – Корелин сослан «в вечное житье» на Камчатке.

Но во всех возможных грехах, в которых можно было обвинить Корелина, он был неразлучен с Брагиным – и на Уналашке, и в Большерецком остроге.

И не в этом ли причина появления купцов Брагиных в северной Гижигинской крепости, что они были испомещены в здешние земли не по своей воле, но, благодаря накопленным капиталам, смогли записаться в купеческое сословие?

Пока это только версия.

Но она имеет и логическое продолжение.

Почему-то гижигинских купцов Брагиных притягивала к себе долина реки Камчатки.

Ни Тигиль, ни Петропавловская Гавань, с которыми крепкими нитями торговых отношений были связаны все торговые люди Камчатки, а Ключи.

Судите сами.

Брагин Власий Александрович (1816 г.р.), с. Гижига, мещанин, в 1870 году женится на Сновидовой Параскеве Георгиевна (1847) из села Харчино -- дочери умершего камчадала Георгия Мартыновича Сновидова.

Затем в Ключах появляется его родной брат -- Брагин Николай Александрович (1833–1894), гижигинский мещанин.

 

Дочь Николая Александровича -- Дарья Николаевна (1868 г.р.)

10 июля 1891 года выходит замуж за ключевского крестьянина Ушакова Иринарха Евстроповича (1861 г.р.).

 

В Ключах в этот период живут братья и сестра Дарьи – Кириак, Николай и Феоктиста.

 

О Николае Брагине упоминает в своей знаменитой книге «Кочевая жизнь в Сибире» американский писатель Джон Кеннан:

 

«   Мы вошли въ воды Іоловки около полудня. Рѣка эта вливается въ Камчатку съ сѣвера, двадцать верстъ ниже Ключей; берега рѣки низменны, болотисты и густо поросли ситникомъ и осокой, которая служитъ убѣжищемъ для утокъ, гусей и дикихъ лебедей. Поздно вечеромъ мы достигли туземнаго селенія Харчина, и тотчасъ-же послали за знаменитымъ русскимъ проводникомъ Николаемъ Брагинымъ, котораго мы надѣялись уговорить провести насъ черезъ горы.

   Повидавшись съ Брагинымъ, мы узнали отъ него, что, на прошлой недѣлѣ, въ горахъ выпалъ сильный снѣгъ; но, по его мнѣнію, большая часть этого снѣга должна была растаять вслѣдствіе послѣднихъ теплыхъ дней, и потому проходъ черезъ нихъ будетъ возможенъ. Во всякомъ случаѣ онъ готовъ попробовать провести насъ. Успокоенные въ этомъ отношеніи мы оставили Харчину рано утромъ и продолжали наше плаваніе вверхъ по рѣкѣ. Вслѣдствіе быстраго теченія главной рѣки, мы свернули въ одинъ изъ множества протоковъ или рукавовъ, на которые она дѣлится и медленно двигались впродолженіе четырехъ часовъ. Русло было извилисто и узко, такъ что веслами можно было доставать съ обѣихъ сторонъ до береговъ, а въ нѣкоторыхъ мѣстахъ березы и ивы такъ сплетались надъ рѣкою, что роняли желтые листья на наши головы, когда мы проѣзжали подъ ними; мѣстами длинные сухіе стволы свѣшивались съ берага въ воду и торчали изъ глубины потока; нѣсколько разъ казалось, что непроходимый сукъ преградитъ нашъ путь. Нашъ проводникъ, ѣхавшій на лодкѣ впереди насъ, пѣлъ для развлеченія какія то однообразныя камчатскія пѣсни, а мы съ Доддомъ, напротивъ, оглашали воздухъ веселыми звуками нашихъ родныхъ напѣвовъ. Когда, наконецъ вокальныя упражненія намъ надоѣли, мы дружелюбно размѣстили наши ноги въ узенькой лодкѣ, легли на спины на наши медвѣжьи шкуры и заснули крѣпкимъ сномъ, несмотря на плескъ воды и скрипъ веселъ у самыхъ ушей нашихъ. Мы провели эту ночь на высокомъ песчаномъ берегу, въ десяти или двѣнадцати миляхъ на югъ отъ Іоловки.

   Вечеръ былъ теплый и тихій, и когда мы всѣ сидѣли на медвѣжьихъ шкурахъ вокругъ костра, куря и перебирая дневныя приключенія, наше вниманіе было вдругъ привлечено глухимъ гуломъ, подобнымъ отдаленному грому и сопровождаемымъ иногда взрывами.

   -- Что это? спросилъ маіоръ.

   -- Это, сказалъ Брагинъ, медленно выпуская струйку дыма, ключевская сопка разговариваетъ съ сувайлической вершиной.

   -- Полагаю, что у нихъ нѣтъ особенныхъ секретовъ замѣтилъ Доддъ, такъ-какъ онѣ говорятъ довольно громко.

   Гулъ продолжался еще нѣсколько минутъ, но сувайлическая вершина ничего не отвѣчала на него. Эта несчастная гора необдуманно истратила всю свою вулканическую энергію въ ранней молодости и лишена теперь голоса, чтобы отвѣчать громовымъ призывамъ своего могущественнаго товарища. Было время, когда вулканы въ Камчаткѣ были такъ-же многочисленны, какъ рыцари круглаго стола короля Артура, и полуостровъ содрогался отъ ихъ грохота; но одинъ за другимъ они истощили огненный потокъ своего краснорѣчія, пока не осталась одна Ключевская сопка, которая тщетно взываетъ къ своимъ прежнимъ товарищамъ среди безмолвія длинныхъ зимнихъ ночей, не получая отъ нихъ другого отвѣта, кромѣ слабаго отклика своего собственнаго голоса.

   На слѣдующее утро меня разбудилъ веселый напѣвъ "О, Сюзанна! не плачь обо мнѣ". Выбравшись изъ палатки, я былъ не мало удивленъ, когда увидѣлъ, что одинъ изъ нашихъ туземныхъ лодочниковъ барабанилъ на сковородѣ, весело припѣвая:

"Сюзанна не плачь!"

   Нельзя было удержаться отъ смѣха при видѣ одѣтаго въ звѣринныя шкуры туземца, въ самомъ сердцѣ Камчатки, который наигрывалъ на сковородѣ и пѣлъ "О, Сюзанна!" подобно классическому трубадуру. Я разразился громкимъ смѣхомъ, чѣмъ вызвалъ Додда изъ палатки. Музыкантъ, воображая, что никто не слышитъ его музыкальныхъ упражненій, остановился и робко оглянулся, какъ-бы сознавая, что возбудилъ смѣхъ, но не понимая, чѣмъ именно.

   -- Андрей! сказалъ Доддъ, я не зналъ, что ты умѣешь пѣть по-англійски.

   -- Я не умѣю баринъ, по-англійски, отвѣчалъ онъ; я могу немного пѣть по-американски.

   Доддъ и я снова захохотали, что еще больше смутило бѣднаго Андрея.

   -- Гдѣ-же ты этому научился? спросилъ Доддъ.

   -- Матросы китоловнаго судна выучили меня, когда я былъ два года тому назадъ въ Петропавловскѣ. Но развѣ это нехорошая пѣсня, баринъ? спросилъ онъ, очевидно опасаясь, чтобы въ ней не было чего-нибудь неприличнаго.

   -- Напротивъ, это прекрасная пѣсня, отвѣчалъ Доддъ успокоительно: -- знаешь-ли ты еще какія-нибудь американскія слова?

   -- О, какже, баринъ, но я только не понимаю ихъ значенія.

   И онъ произнесъ нѣсколько такихъ словъ, которыя вполнѣ убѣдили насъ, что онъ дѣйствительно непонималъ ихъ значенія. Его познанія въ американскомъ нарѣчіи были очень ограничены и, конечно, безполезны; несмотря на это самъ кардиналъ Меццофанти не могъ-бы болѣе гордиться своими сорока языками, чѣмъ бѣдный Андрей своими "Dam yerize" и "goaty hell".

   Пока мы разговаривали съ Андреемъ, Вьюшинъ развелъ огонь, и приготовилъ завтракъ. Солнце уже освѣтило долину и мы усѣлись вокругъ нашего маленькаго свѣчного ящика и принялись за какую-то селянку, которой Вьюшинъ особенно гордился, и пили горячій чай стаканъ за стаканомъ. Селянка, черствый хлѣбъ и чай, иногда утка, изжаренная надъ огнемъ на острой палкѣ, вотъ все, что мы ѣли во время нашихъ приваловъ подъ открытымъ небомъ. Только въ селеніяхъ мы наслаждались такой роскошью, какъ молоко, масло, мягкій хлѣбъ, варенье изъ лепестковъ розы и пирогами съ рыбой. Позавтракавъ, мы снова заняли наши мѣста въ лодкахъ и поплыли противъ теченія, спугивая по временамъ утокъ и лебедей и срывая мимоходомъ вѣтки съ дикими вишнями, низко склонившіяся надъ водой. Около полудня мы вышли на берегъ и съ туземнымъ проводникомъ пошли пѣшкомъ по Іоловкѣ, тогда-какъ нашимъ лодкамъ предстояло обогнуть большой извивъ рѣки. Трава по берегу и по равнинѣ была выше пояса и потому итти по ней было утомительно. Но все-таки намъ удалось притти въ деревню около часа ранѣе, чѣмъ покинутыя нами лодки наши показались на рѣкѣ.

   Іоловка, маленькое камчатское селеніе, состоящее всего изъ десятка домиковъ, расположена между холмами возлѣ горнаго прохода, носящаго ея имя и на

   прямой дорогѣ къ Тагилю и западному берегу. Выше ее нельзя уже плыть по рѣкѣ Іоловкѣ и она служитъ также сборнымъ мѣстомъ всѣхъ партій, отправляющихся черезъ горы. Предвидя затрудненія въ лошадяхъ въ этой маленькой деревнѣ, маіоръ выслалъ сюда изъ Ключей восемь или десять лошадей сухимъ, путемъ и онѣ ожидали здѣсь нашего прибытія.

   Все почти послѣобѣденное время прошло въ навьючиваніи лошадей и приготовленіяхъ къ отъѣзду, такъ что мы успѣли отъѣхать всего нѣсколько верстъ отъ деревни, какъ уже пришлось подумать о ночлегѣ и мы расположились на ночь у свѣжаго горнаго ключа. Погода стояла ясная и теплая, но ночью стало пасмурно, и во вторникъ 19-го мы начали подниматься на горы при холодномъ, сѣверо-западномъ вѣтрѣ съ дождемъ. Дорога, если только можно назвать дорогой узкую тропинку, была отвратительна и вилась возлѣ горнаго потока, вытекавшаго изъ таящихъ снѣговъ на вершинахъ и спускавшагося по утесамъ ревущими каскадами въ узкое темное ущелье. Тропинка шла по берегу потока сначала по одной сторонѣ, потомъ по другой; -- между огромными глыбами вулканическихъ утесовъ и крутыми скатами, гдѣ вода бѣжала, какъ въ мельничномъ потокѣ среди непроходимой чащи сосенъ, между грудами валежника и вдоль узкихъ выступовъ утесовъ, гдѣ даже горный баранъ съ трудомъ могъ-бы пройти. Смѣло ручаюсь, что въ этомъ ущельи съ двадцатью человѣками можно продержаться противъ всѣхъ соединенныхъ армій Европы. Наши вьючныя лошади скатывались по крутымъ берегамъ въ потокъ, задѣвали за древесные стволы, спотыкались, рѣзали себѣ ноги объ обломки утесовъ, перескакивали черезъ ручьи и вообще совершали такіе подвиги, на которые способны только привыкшія къ тому камчатскія лошади.

   Но вотъ, пытаясь сдѣлать прыжокъ въ восемь или десять футъ черезъ потокъ, я былъ сброшенъ съ сѣдла и моя лѣвая нога у самаго подъема зацѣпилась за маленькое желѣзное стремя. Лошадь выбралась на противоположный берегъ и, испуганная, помчалась вдоль оврага, влача меня по землѣ за ногу. Помню, что я дѣлалъ отчаянное усиліе, чтобы освободить ногу и защитить мою голову, приподнявшись на локтяхъ, но лошадь лягнула меня въ этотъ моментъ въ бокъ. Съ этой минуты я уже ничего не сознавалъ болѣе и только опомнившись, увидѣлъ себя лежащимъ на землѣ. Еслибы не оторвался ремень у стремени, мой черепъ разбился-бы подобно яичной скорлупѣ о выдающіеся утесы. Я былъ совсѣмъ разбитъ и очень слабъ, но кости, кажется, были всѣ цѣлы и я поднялся безъ посторонней помощи. Нашъ маіоръ до сихъ поръ сдерживалъ свой горячій нравъ; но это вывело его изъ терпѣнія и онъ осыпалъ самой яростной бранью бѣднаго Николая за то, что тотъ повелъ насъ черезъ горы по такому ужасному проходу и угрожалъ ему самымъ строгимъ наказаніемъ, когда мы пріѣдемъ въ Тагилъ. Напрасно Николай оправдывался, увѣряя, что другого прохода нѣтъ; онъ долженъ былъ найти его, а не подвергать опасности жизнь людей, ведя ихъ по этому проклятому оврагу, заваленному сломанными деревьями, лавой и глыбами вулканическихъ утесовъ! Если что-нибудь случится съ однимъ изъ членовъ нашей партіи въ этомъ ущельи, поклялся маіоръ, то онъ застрѣлитъ Николая на мѣстѣ. Блѣдный и дрожащій отъ страха проводникъ поймалъ мою лошадь, починилъ ремень у стремени и отправился впередъ, чтобы показать намъ, что самъ онъ не боится итти по тому пути, по которому приглашаетъ насъ за собою слѣдовать.

   Намъ пришлось неменѣе, какъ 50 разъ перескочить на нашихъ лошадяхъ горный потокъ на протяженіи 2,000 футовъ, чтобы избѣжать утесовъ и скользкихъ камней, которые являлись то на одномъ, то на другомъ берегу. Одна изъ нашихъ вьючныхъ лошадей совсѣмъ отказалась итти далѣе, другія тоже едва двигали ноги, когда, наконецъ, послѣ полудня, мы достигли вершины горы, возвышавшейся на 4,000 ф. надъ уровнемъ моря.

   Передъ нами, полускрытое сѣрыми тучами и туманомъ, лежало большое плоское пространство, покрытое слоемъ мягкаго густого мха въ восемнадцать дюймовъ толщины и пропитанное водой, подобно огромной губкѣ. Кругомъ невидно было ни деревца, ни кустика -- ничего кромѣ мха. Холодный, пронизывающій вѣтеръ гналъ съ сѣвера грозныя тучи черезъ пустынную вершину горы и полузамерзшія капли дождя били насъ въ лицо. Промоченные до костей восьми-часовымъ дождемъ, усталые и ослабѣвшіе отъ долгаго лазанья, съ окоченѣвшими отъ холода руками и сапогами, полными ледяной воды, мы остановились, чтобы дать отдохнуть лошадямъ и рѣшить, куда ѣхать. Всѣмъ нашимъ людямъ было дано по чаркѣ водки, но ея возбуждающее дѣйствіе было до того парализовано холодомъ, что его едва можно было ощутить. Бѣдный Іоловскій староста, въ мокромъ платьѣ, съ посинѣлыми губами, дрожалъ отъ холода, зубы его стучали, черные волосы мокрыми прядями висѣли по его блѣднымъ щекамъ; онъ едва волочилъ ноги. Съ жадностью онъ выпилъ водку, которую подалъ ему маіоръ, но все его тѣло тряслось, какъ въ лихорадкѣ.

   Опасаясь, чтобъ темнота не застала насъ прежде, чѣмъ мы найдемъ себѣ убѣжище, мы направились къ заброшенной полуразвалившейся "юртѣ", которая, по словамъ Николая, находилась въ восьми верстахъ отсюда. Наши лошади на каждомъ шагу тонули по колѣна въ этой трясинѣ, такъ-что мы еле двигались, и коротенѣкое пространство въ восемь верстъ показалось намъ безконечнымъ. Наконецъ, послѣ четырехъ часовъ утомительнаго путешествія, впродолженіе которыхъ мы странствовали среди шума облаковъ, при рѣзкомъ сѣверо-западномъ вѣтрѣ и 32° градусовъ мороза, мы, полузамерзшіе, добрались, наконецъ, до юрты. Это была низенькая пустая хижина, выстроенная изъ бревенъ и покрытая мхомъ и дерномъ, такъ-что походила наружностью на подвалъ. Часть одной стѣны была употреблена застигнутыми бурей путешественниками на костеръ; ея земляной полъ былъ сырой отъ дождя, капающаго черезъ дырявую крышу; вѣтеръ и дождь тоскливо завывали въ трубѣ; дверей не было вовсе, и вся она представляла печальную картину разрушенія. Вьюшинъ оборвалъ еще часть отъ обломанной стѣны, развелъ огонь, повѣсилъ надъ нимъ котелокъ съ чаемъ и внесъ нашъ ящикъ съ припасами подъ кровлю жалкой хижины. Я никакъ не могъ добиться, откуда Вьюшинъ досталъ въ этотъ вечеръ воды для чая, такъ-какъ вблизи не было годнаго ручья, а вода, сочившаяся черезъ крышу была смѣшана съ грязью. Сильно подозрѣваю, что онъ выжалъ ее изъ мокраго мха, вырваннаго изъ тундры. Доддъ и я сняли наши сапоги, выплеснули изъ нихъ воду, просушили ноги; не смотря на то, что паръ распространялся клубами отъ нашей мокрой одежды, мы въ эту минуту ощущали даже нѣкотораго рода удовольствіе.

   Вьюшинъ былъ въ отличномъ расположеніи духа. Онъ впродолженіе цѣлаго дня добровольно раздѣлялъ труды нашихъ проводниковъ, неутомимо поднималъ упавшихъ лошадей, проводя ихъ по опаснымъ мѣстамъ и воодушевляя упавшихъ духомъ камчадаловъ: теперь онъ стряхивалъ воду съ своей рубашкй и разсѣянно выжималъ свои мокрые волосы надъ котломъ, гдѣ варился супъ, съ такимъ сіяющимъ отъ удовольствія лицомъ и такимъ сердечнымъ смѣхомъ, что никому не пришло въ голову сердиться или жаловаться на усталость, холодъ и голодъ. Видя это веселое лицо среди дымной атмосферы полуразрушенной юрты и слыша этотъ звонкій смѣхъ, мы сами начали невольно смѣяться надъ нашими злоключеніями и надѣяться на лучшее будущее. Послѣ скуднаго ужина, состоящаго изъ селянки, сушеной рыбы, черстваго хлѣба и чая, мы растянулись въ самой мелкой лужѣ, какую могли только найти, покрылись одѣялами, плащами, пропитанными жиромъ простынями и медвѣжьими шкурами и несмотря на мокрое платье и сырыя постели, заснули крѣпкимъ сномъ».

   

 

 

И вот дальнейшая ветвь ключевских Брагиных:

Брагин Дмитрий Кириакович (1879 – 22.08.1937), с. Ключи, участник обороны Камчатки в период Русско-японской войны 1904–1905 гг., репрессирован.

Его жена: Попова Ирина Измайловна (1884), награждена медалью «За доблестный труд в период Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг.».

Брагин Василий Кириакович (15.03.1888), крестьянин с. Ключевское, репрессирован.

Его жена (с 1908) Косыгина Валентина Алексеевна (1891), дочь петропавловского мещанина Алексея Константиновича Косыгина

Брагин Георгий Кириакович (19.04.1894)

Его жена (с 16.08.1917) Чуркина Екатерина Константиновна (1901), камчадалка, с. Козыревск.

Брагин Василий Кирьянович1886 г.р. Место рождения: Камчатская обл., Усть-Камчатский р-н, с. Ключи; русский; образование: низшее; б/п; был рыбаком-охотником.; место проживания: Камчатская обл., Усть-Камчатский р-н, с. Ключи Арест: 25.03.1932 Осужд. 08.07.1932 тройка при ПП ОГПУ ДВК. Обв. по ст. 58-10 УК РСФСР Приговор: к 3 годам лишения свободы. Сведений о дальнейшей судьбе нет. Реаб. 21.02.1990 Реабилитирован заключением прокурора Камчатской обл.

 

Брагин Дмитрий Кирьянович1879 г.р. Место рождения: Камчатская обл., Усть-Камчатский р-н, с. Ключи; русский; образование: малограмотный; б/п; работал в своем хозяйстве.; место проживания: Камчатская обл., Усть-Камчатский р-н, с. Ключи Арест: 06.03.1937 Осужд. 10.08.1938 тройка при УНКВД по ДВК. Обв. без предъявления обвинения Расстр. 22.08.1938 Реаб. 29.12.1960 Реабилитирован постановлением президиума Камчатского облсуда

Владимир Васильевич Брагин, летописец своей семьи, совершенно правильно отмечал причину появления Брагиных в Ключах: «"Был раньше один купец по фамилии Брагин, который вел торговлю по долине реки Камчатки, от него, наверно, и пошел весь род Брагиных. Мой дед -- Василий Кирьякович Брагин, он родился в 1886 году. Жена его Косыгина Валентина Алексеевна. У них было семеро детей: Василий, Мей с 1916 года, Кирьяк, Шура, Дуся, Лида, Николай" ("Воспоминания камчадалов и старожилов Камчатки", П-К., 2007 г., стр. 7).

 

«Боль души, потерянная родина», -- такими воспоминаниями о судьбе членов своей семьи поделился Владимир Васильевич Брагин (1930 г.р.), очерк печатается в сокращении, рукопись хранится в Камчатском краевом государственном архиве.

В излучине реки Камчатки, где впадает река Белая, стоит крест, поставленный Атласовым – российским первопроходцем.

Здесь река поворачивает с запада на восток. Ниже в 1,5 км стояло селение Кресты – теперь его нет. Здесь родилась моя мать – Кречетова Ирина Владимировна, 1910 года рождения.

В Крестах тогда жили Артеменко, Бобылев, Коллеговы, Чудиновы, Кречетовыв, Тетерин, Власовы, Удачин, Баженов, Клочев, Третьяковы, Рыковы.

А ниже в 35 км стояло знаменитое селение Ключи, которое получило свое название от природы: по всему периметру Ключей бьют ключи. Река в этом районе круглый год не замерзает.

Фамилии камчадалов в Ключах – Ушаковы, Удачины, Коллеговы, Брагины (5 семей), Бобряковы, Юрьевы, Столяровы, Сновидовы, Кречетовы, Васильевы, Михайловы, Селивановы, Портнягины, Тюменцевы,Ясневы, Григорьевы, Богомоловы, Пузаковы, Жиганщины, Курдюмские, , Поповы, Греченины, Буяковы, Толстихины, Грузных, Галямовы, Москвитины, Чудиновы.

Дома здесь были построенные в начале 20 века из лиственницы, покрыты железом или корой лиственницы. Камчадалы были очень приветливыми и гостеприимными людьми. Воровства, мошенничества вообще не было. Ни в селениях, ни в тайге. Вели коллективный образ жизни.

Рассказывают, в 1929 году была создана геологическая партия по поиску нефти и газа. Так как лучше Брагина Василия Кирьяковича никто не знал западный и восточный берег Камчатки, его взяли проводником.

Все местные камчадалы до 1930 года занимались охотой и рыбалкой, больше никакой работы не было.Когда привезли рабочих Ключевской ДОК строить, оказалось, что кормить нечем, тогда попросили камчадалов Селиванова В.Г., Грузных и Брагина Василия Васильевича заготовить для них мяса. Они втроем за октябрь месяц убили 90 медведей Верхом на лошадях вывезли. Охотились в Маимле (приток реки Озерной-восточной). Там на мысу они сделали баню, теперь это место называется «У бани». Об этом мне рассказал дед – Селиванов Василий Григорьевич.

Сейчас бы этих стариков поднять, посмотреть, что сделали с их родиной за 70 лет леспромхозы. Без леса обмелела река Камчатка, не стало проток, речушек, заболоченных мест. Это трагедия для Камчатки и для всей дикой природы. Это надо увидеть и понять.

Ключи – место красивое. На юге гряда с Ключевским вулканом – по местному сопкой. Но севере – Шивелуч. Природа наградила край богатством. Леса с деревьями разных пород, озера, речушки, протоки, тундра, горы.

Вода в реках еще в 1950-х годах кипела от рыбы. Уже в марте начинала рыба метать икру. Зимовало много уток, лебедей. В лесу было много глухарей, водилась куропатка. Охотники били соболей, лисиц, зайцев, горноков, росомах, выдр, оленей, баранов, медведей. Так природа наградила камчадалов для жизни.

Ключевские Брагины:

Брагин Василий Кириакович, 1886 года рождения. Жена Валентина Алексеевна Косыгина, детей семь человек:

Брагин Василий Васильевич, 1910 г.р.

Брагин Мей Васильевич, 1915 г.р.

Брагин Кирьяк Васильевич, 1918 г.р.

Брагина Александра Васильевна, 1920 г.р.

Брагина Евдокия Васильевна, 1927 г.р.

Брагина Лидия Васильевна, 1929 г.р.

Брагин Николай Васильевич, 1932 г.р.

Дед, Василий Кирьякович и сын Василий Васильевич имели крупное хозяйство: лошади, 2 нарты собак, крупный рогатый скот, свой капитальный дом 9 на 15, покрытый оцинкованным железом, скотный двор, амбар, коптилку, баню, рабочий кунгас, два бата, рыболовные сети, сепаратор.

Но ничего, кроме унижения в будущем, не удалось увидеть тем, для кого все это хозяйство наживалось.

Как все это перенести человеку, который все это создавал сволим трудом?

22 марта 1932 года деда посадят и увезут на материк раз и навсегда.Как все это душевно перенести знал только он, наш дед. Он ведь раньше не только вел свое хозяйство, но и преподавал в свое время в школе, на севере, в Вывенке, а потом некоторое время в Ключах. В 1915 году представлял Камчатку на съезде в Маньчжурии, в Харбине.

Он и на охоте отличался, добывая до 35 соболей на р. Чажме против 3-5 соболей у тех, кто охотился вблизи дома.

У него дочь Шура училась только на пятерки и стала учительницей. Она приехала к деду в Красноярск в конце тридцатых годов, здесь же, у деда, она и скончалась. А дед дожил до дня Победы – умер 9 мая 1945 года, так и не узнав больше о том, как живут егоь потомки.

А они не уронили семейную честь. Жили мы в дедовой бане – сначала 12 человек, а потом родилось еще четверо (в том числе мои братья Николай (34 г.р.), Анатолий (35 г.р.) и сестра Людмила (38 г.р.).

Дед написал, что виновным себя ни в чем не признает. Отсидел три года и отправлен на вечное поселение в Красноярск.

Его сын, Брагин Василий Васильевич, работал старшим рабочим на Ключевской вулканстанции с Софьей Ивановной Набоко и вместе с ней в числе самых первых поднялся на Ключевской вулкан. Именно Василия Васильевича Брагина опускали в кратер вулкана для взятия проб.Об этом рассказал мне мой отец в 1963 году, когда мы впервые встретились после 26 лет разлуки. Отец потерял семью, отсидел 10 лет, но остался человеком. После тюрьмы он был сослан в Краснодарский край на вечное поселение с ежемесячной отметкой в милиции. Эту процедуру я наблюдал собственными глазами, когда в дом к отцу пришел лейтенант милиции и спрашивает о нас, что это за люди. – Мои деьти, -- ответил отец, -- приехали специально с Камчатки, чтобы встретиться со мной через 26 лет.

…Сентябрь 1937 года, когда отца забирали, был пасмурным. Так началась и наша новая жизнь – пасмурная и тяжелая. Его забрали в пять утра. Я проснулся, а сестра Анна спрашивает, где папа. Я заплакал: опять меня не разбудили сетку проверять. У нас с отцом стояла сетка у Конопленки и мы ее по утрам проверяли. Вот я и думал, что отец ушел без меня.

Утром пошли с мамой к милиции.Тогда еще не было рыбкооповских складов, а был стадион военных – они обучали там коней. Лошади ходили по квадрату и исполняли команды тренера, которые он давал: лечь или встать.

Тюрьма была за стадионом. В ней было небольшое отверстие вверху, оббитое обручным железом, выше человеческого роста, так что заключенный, подтянувшись на руках, мог нас видеть и разговаривать.

Отец поднялся, плачет. Мы тоже заплакали, а долго разговаривать нельзя. Народу собралось много, нас потеснили. Потом заключенных вывели на прогулку, человек пятьдесят, у всех руки назад. Начальник тюрьмы был Морозов, часовым – Юрьев. Морозов курил трубку, трубка была красная, изогнутая, на конце чертик с бородой.

Сказали после развода, что завтра, в 8 утра, их отправляют. Утром пришли на пирс, а их увезли ночью. Народ стоял и плакал. Эту картину я запомнил на всю жизнь.

Но и у Морозова была своя трагичная судьба, да и Юрьев прожил не долго.

Отец до ареста начал строительство дома. Поставил сруб, приготовил стропила, пиломатериалы и задолжал три тысячи рублей. Была нарта собак, телки. Мамаша все распродала, чтобы расплатиться. Остались мы ни с чем и вот тогда нам мамаша сказала: «С голоду подыхайте, но чужого не троньте!».

Думаю, мы достойно прожили свою жизнь.

Из трех братьев Брагиных никто не курил.

Когда с долгами рассчитались, встал вопрос о работе, но не было паспорта. Мамаша пошла в милицию, а там ей сказали: измени фамилию на девичью, тогда паспорт выдадим. Она отвечала: а если приедет муж, тогда что. – Ваш муж, -- сказали ей, -- никогда уже не приедет. И ей полтора года не выдавали паспорт, но матушка не изменила фамилию, за что мы ей все благодарны.

Жили случаными заработками у людей: матушка уходила из дома в 5 утра, возвращалась в 12 – 1 час ночи. Уйдет – мы спим, придет – мы спим. Зарабатывала до 5 рублей. Неделями не виделись.

Когда дали паспорт, поступила в больницу в родильное отделение санитаркой.. Оклад 165 рублей старыми деньгами. Прорабатала там 15 лет на одном месте. Из-за маленького оклада отпуск никогда не брала. За троих платила в яслях 75 рублей, остальные несла домой. Северных надбаковк не платили, так как она местная.

Так мы и росли – голодные, полураздетые, в бане.

К 43-м годам своей жизни матушка вся выработалась.

Сестра Анна, покойная, была старшей среди нас. Все дела домшние легли на ее плечи. Сварить, убрать, посуду помыть, в бане прибрать. Училась в школе, закончила школу, семь классов, семь почетных грамот, кроме «отлично» никаких оценок не было. По мужу Анна Васильевна – Сокоренко. Работала метеорологом в Ключах, Усть-Камчатске, Петропавловске. Умерла в 1975 году.

…Фамилию Брагиных лучше было не вспоминать. В 1938 году первым руку дружбы протянул дед Волков, Иван Артемьевич.Я сдружился с его сыновьями – Александром, Василием, Артемием, Николаем. Волковы – сибиряки, мы, камчадалы, жили с ними дружно, благодаря им стали людьми во всех отношениях.Никто в жизни так не помог, как они, совершенно чужие люди, сибиряки.

В 1939 году встретились и познакомились с Аликом Толстихиным (1926 г.р.), сыном учителя Толстихина (тигильского камчадала), который преподавал литературу в Ключевской школе.

Где-то в 1940 г. к нам пришел милициоер, посмотрел, как мы живем, сказал матушке напиши заявление и мы отобранный дом вернем, мама не стала ничего писать. Так в этой бане я прожил до 1958 года.

В 1945 году я пошел в школу ФЗУ. На меня обратил внимание Георгий Игнатьевич Попов, который знал мою маму (она принимала роды у его жены). Благодаря ему я попал в группу электриков. Это и определило всю мою дальнейшую жизнь. Был и шофером, и трактористом, слесарем, лебедчиком – на сплаврейде Ключевского ДОК.

В 1958 году 26 октября поженились с Фреей Васильевной Коллеговой (1932 г.р.). Какую мы с ней жизнь прожили! Всем на зависть.

В 1963 году в первый раз в жизни поехал в отпуск. Отцу ничего не сообщал. В общем прибыли мы в Камышеватку Ейского района. Не доехали дома отца, я говорю шоферу остановись. Он остановился, я вышел, подхожу к дому отца. Стоит жена отца, я говорю: Василий Васильевич здесь живет? Она на меня посмотрела и говорит: ведь ты Володька – копия батька. Я спрашиваю, где батька? – Он, -- говорит, -- пошел на море нервы успокаивать. Спрашиваю в чем дело. Оказывается, он только что проводил своего брата Мея Васильевича.

…Брагин Мей Васильевич, жена Чуркина. Жил в Козыревске, 10 человек детей.Работал в рыбнадзоре, затем начальником Заготпушнины. Погиб трагически.

Брагин Кирьяк Васильевич, жена Катя Боровик, детей не было. Его призвали в армию перед войной. Учился на курсах младших командиров под Комсомольском-на-Амуре. Началась война. Их перебросили на фронт под московский город Серпухов. Там принял первый бой. Были очень тяжелые бои на Курской дуге. Освобождал Киев, освобождал Белоруссию. Брал Варшаву. Участвовал в битве за Берлин, был сфотографирован у Брандербургских ворот, освобождал Прагу. Участвовал в уничтожении «лесных братьев» на Украине.

Награжден боевыми орденами. Вернулся на Камчатку. До 1960 года работал в Усть-Камчатске районным инспектором связи, пока кто-то не сообщил, что он сын врага народа. С работы снят, из партии исключен. Вернулся в Ключи, работал на сплаврейде. После войны у него родилось двое сыновей.

Брагина Александра Васильевна. С отличными оценками закончила школу и была назначена учителем начальных классов.Но она прожила недолгую жизнь.

Брагина Евдокия Васильевна, стала финансистом. Муж – полковник госбезопасности, сын работал в лаборатории по исследованию причин авиакатастроф.

Брагина Лидия Васильевна – без экзаменов была принята в Киевский политехнический институт со стипендией. Но пришло сообщение из Козыревска, что она дочь врага народа. Стипендию отобрали. Благодаря брату Кирьяку закончила институт и работала ведущим конструктором на Кутаисском автозаводе. Имела сына и дочь. Тоже рано ушла из жизни.

Последний раз встретились с ней в Камышеватке у отца. Спросил, почему не приезжаешь на родину. Не хочу, -- ответила, -- больше слышать унижения и упреков.

Брагин Николай Васильевич. Жил в Козыревске, сейчас его уже нет в живых. Остались двое детей: Ольга и Игорь. Оля после института работала на телевидении. Игорь закончил школу с золотой медалью, а затем институт радио-электроники.

...Родовую фамилию Брагиных не опозорили!».

 

 

 

 

 

 

[Вахрин]

Об истории Брагиных, проживавших в долине реки Камчатки написана биографическая повесть.

Борис Брагин. Ветви камчатской черемухи

 

Автор этой повести Борис Васильевич Брагин в предисловии пишет: «На склоне лет я открыл закон — «С уходом каждого поколения память о прошлом уменьшается в квадратичной зависимости». Иными словами, если я знаю о жизни своих родителей в 2 раза меньше их самих, то мои дети после меня будут знать уже в 4 раза меньше, а внуки уже в 16 раз! Может я ошибся в цифрах, и потеря исторической памяти происходит даже в кубической зависимости, но не многие из молодежи помнят девичьи фамилии своих бабушек или откуда они родом. Это меня крепко напугало. Тем более, что я и сам наступил на эти грабли, когда очнувшись от житейской суеты, не увидел вокруг себя уже никого из старшего поколения. И спросить было уже не у кого…».

По сути, это обращение ко всему старшему поколению — УСПЕВАЙТЕ, СПЕШИТЕ СОХРАНИТЬ ПАМЯТЬ О СВОИХ ПРЕДКАХ, потому что НИКТО этого ЗА ВАС НЕ СДЕЛАЕТ.

Мы не вмешиваемся ни в орфографию, ни в пунктуацию, ни в стилистику этого документального произведения. Для нас оно дорого тем, что развивает главные традиции нашего сайта «Камчадалы.ру» — сохранить в памяти потомков любовь к своим родовым корням.

И нужно помнить: не человек определяет свою судьбу — его судьба предопределена многовековой историей рода...

Часть 1  http://www.kamchadaly.ru/files/doc/B.Bragin_part_1.pdf

Часть 2 http://www.kamchadaly.ru/files/doc/B.Bragin_part_2.pdf

 Часть 3 http://www.kamchadaly.ru/files/doc/B.Bragin_part_3.pdf

 Часть 4 http://www.kamchadaly.ru/files/doc/B.Bragin_part_4.pdf

Часть 5 http://www.kamchadaly.ru/files/doc/B.Bragin_part_5.pdf

[Вахрин]

Старшее поколение ключевских Брагиных: Василий, Шура, Кирьяк, Мей.

Василий Васильевич Брагин

Владимир Васильевич с женой Фреей

Родители Владимира Васильевича

Дом Ирины Измайловны Брагиной в Ключах.

 

 

Изменено 17 марта 2024 пользователем Вахрин

[Вахрин]

БАРНАШЕВЫ (БУРНАШЕВЫ)

 

Барнашевы, которые впоследствии писались Бурнашевыми, -- это представители купеческой семьи, связанной с освоением Русской Америки.

Козьма Барнашев – тобольский разночинец (по другим сведениям крестьянин) – был членом экипажа знаменитого «Святого Иулиана», на котором мореход Степан Глотов открыл группу островов, которые по обилию на них черных лисиц были названы Лисьими.

В.Н. Берх: «1758. Московский купец Никифоров, прибывший на Камчатку для торга, усмотрев, что товарищи его получают богатые грузы мягкой рухляди с Алеутских островов, построил в Нижнекамчатске маленький бот и назвал оный Иулианом. Мореходом на судно сие определил он яренского мещанина Степана Глотова, который по искусству и предприимчивости заслуживает особенное уважение. Козак Савин Пономарев отправлен был с Глотовым для приведения в подданство и обложения ясаком жителей Алеутской гряды.

… Козак Пономарев доставил правительству довольно обстоятельную карту Алеутских островов, означа к северо-востоку от Уналашки 8 больших островов. В донесении своем пишет он, что составил оную вместе с промышленником тотемским купцом Петром Шишкиным».

За эту карту тотемский купец Петр Шишкин со своими товарищами-компаньонами был награжден императрицей Екатериной II особой золотой медалью, на которой было выгравлено: «За полезные обществу труды».

А вот и подробности:

15 августа 1763 года судно Коровина прибыло на Уналашку: «И по прибытию на оной Уналашк остров, как оной по прежнему Глотовым бытию нашей же компании Тоболского подгородного дистрихта Кузминского станка крестьянину Козме Барнашеву знаем был, судном в способную гавань близ земли за тритцать сажен в бухту вошел и стал на якорь…».

Здесь они разделились на артели (Иван Коровин, Кузьма Барнашев, Иван Епов): «Ноября с 4-го по 8-е число декабря упромышлено было лисиц черных и чернобурых сорок восемь, сиводушек и красны х сто сем натцать, а всего сто ш ездеся т п ять зверей. Между оными за промыслом обращением из работных нашей компании енисейской посадской Прокопей Болшаков помре».

10 декабря 1763 года алеуты напали на артель Коровина: «И при оном приступе убито ими стрелками важеских дворцовых волостей крестьянин Лукиян Васильев а камчедал Аврам Верещагин, итого два человека; а с неприятельской стороны пять человек убито до смерти».

Коровин принял решение отсидеться на судне.

30 марта 1764 года: «Прибыло ж к нам к судну 30 числам арта конпании вологоцкого купца К улкова от разбитого их тамошними алеутами судна в одной бай даре промышленный: тотемской посадской Стефан Корелин, того ж города крестьяне Дмитрей Брагин, Григорей Шаверин, устюжской крестьянин Иван Коковин, итого четыре человека, которыми привезено было с собою две винтовки, да одна фузея казенная, а лядунка была компанейская бес патронов, о которой объявили при том, что де оная фузея бывшего на кульковском судне казака Афанасья Перебякина, да у них же было собственного винтовочного мятого пороху с осмину фунта. А о судне объявили ж , что судно купцов Кулкова с товарыщ и на острову Уналашке на восточном носу тамошними алеутам и до основания разорено, разбито и созжено; а люди все, кроме их и до их приходу прежде пришедших трех человек камчедал, итого семи человек, убиты; а они де Корелин с товарыщи спасения получили по отходе от артели и по убитии их товарищев на хребтах, при которых две винтовки и фузея казака Перебякина имеются ныне при них Корелине с товарыщи, и по такому над ними учиненному неблагополучию, приняв их на свое судно».

«И носило в море 20-го до 28-го числа апреля. Между оным в море, волею божиею , один промышленной тотемской крестьянин Иван Месников помер».

«И из болящих лалетянин Харитон Ощепков при сходе с судна на берегу морском утонул. Вологоцкой посадской Михайло Мизгирев по сходе ж с судна, волею божиею , умре».

Оставшиеся в живых укрылись в бараборе (землянке), но алеуты не оставили их в покое: «…подойдя к барабаре за десять сажен, и оныя военою рукою наступили, и в построенную из лахтаков и парусов барабару стрелками стреляли и простреливая всквозь лахтаки и кожаную байдару и парусы , и из будущ их в барабаре руских всех до единого человека тяжко ранили, а из двух промышленных здоровых иркуцкого посадского Алексея Орешникова, пришедшаго с судна с протасовекого, суздалца Якима Корноухова до смерти…».

И тогда «…призвав всемогущаго господа бога в помощь, я, Коровин, и со мною устюжане: крестьяне Иван Коковин, Данило Мусорин, тотемских: посадской Стефан Корелин, крестьянин Дмитрей Брагин из барабары , взя в собственный свои копья, вы беж али к ним, которых теми отгоняли, и из оных д ву человек до смерти закололи; а напротиво того и те народы своими стрелками, при том и жестоко, нас ранили, так что и принуждены были обратится, а инных и бесчювственных от тяжких ран едва и живы х в барабару свою привели».

21 июля 1765 года оставшиеся в живых отправились на соседний остров Умнак искать людей Медведева: «Пристав к берегу, усмотрели место, где судно стояло, при том лежало: мачта, судовое созженное на огне, оставшей отрубок сажени с три, д а погорелое из снастей судовых прядено конопленное и от парусов малыя обдирки, из лопотей ношебных уже погнилыя, а от судна кроме отрубка от мачты ничего осгавшаго не находили. С верх означенных стояли ж не разбитая построенные рускими одна юрта да баня, ис которых в юрте ничего не обыскали, а в бане обыскали с Протасовского судна руских, в том числе штюрманского ученика Дениса Медведева, всего дватцать человек убитых, « а которых носимое платье не снято. И стасканы оные в груду, а видно у каждого на шеях, как они были тасканы, ремни и кушаки; а протчие где убитые и куда стасканы , обыскать не могли. Убитых погребя при той гавани в земле».

Не вернулись с промысла и люди Барнашева и Епова.

Правда, прибыло на промысел судно Степана Глотова, который принял в свою команду оставшихся в живых: «И принял он нас, а имянно, конпании нашей с судна купца Трапезникова и со мною дву руских, да трех камчедал, да Кулковской конпании четырех человек руских и трех камчедал, чтоб при той ево конпании со вступления наш его находится у промыслу руским и с части по паю, а камчедалам по полупаю, и тако по исчислению с их людми и морехода и приложенной ко святой церкви всего в сороки четырех паях. Да при означенном же вступлении в промысел договоренось с помянутым Глотовым и с его конпаниею, чтоб как меня, Коровина, так и оставших конпанейщиков наших с островов и с промыслом нашим на их судне вывести в Камчатку; а за оной вывоз по договору при том и отдано им один пуд пороху и два пуда свинцу, да байдара, ис которых дву кож болшая».

Из русских в живых остались: Иван Коровин и Данила Мусорин, а также члены экипажа судно купцов Кульковых Дмитрий Брагин, Иван Коковин, Степан Корелин, Григорий Шаверин (умер до возвращения на Камчатку). Из камчадалов: Федор Зеленовской, Василей Шипунов, Игнатей Панов (с судна Коровина), и трое с судна купцов Кульковых: Василей Отласов, Петр Коростелев, Федор Усов.

На судне Ивана Коровина было тридцать семь человек. На судне Медведева – 49 русских и камчадалов.

Но, судя по материалам, которые мы имеем, на Камчатке проживала семья Семена Барнашева, возможно, брата Кузьмы, о котором мы находим следующие сведения в книге Р. Макаровой «Русские на Тихом океане во второй половине XVIII в., М,, Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1968.):

«…в компании тульского купца Семена Красильникова, созданной 23 сентября 1765 г. и снарядившей на промысел судно «Владимир», 40 основных паев распределялись следующим образом:

Пайщики	Число паев
Семен Красильников	13
Илья Мальцов, приказчик тотемского купца Петра Панова	8
Алексей Дружинин, курский купец	7
Петр Тырин	2
Григорий Елагин, тотемский крестьянин	2
Герасим Мушников, московский купец	1
Алексей Аркашов	1
Андрей Захаров	1
Алексей Постников	1
Семен Барнашев, разночинец	1
Федор Рукавишников, суздалец	1
Иван Мостовский, сольвычегодский посадский	1
Осип Фоминский, тотемский крестьянин	1
Итого	40

 

Судьба Семена Барнашева неизвестна – вероятно, он, не вернулся из промыслового вояжа на «Владимире».

«В. Н. Берх: «Теперь следует путешествие штурмана Потапа Зайкова, которое из всех до сего предпринятых надо почесть за отличное путешествие весьма искусного мореплавателя. …Судно, на котором Зайков совершил свое плавание, называлося бот Св. Владимира и принадлежало компании Орехова, Лапина и Шилова. Весь экипаж онаго состоял из 69 человек, а передовщиком был устюжский крестьянин Василий Шошин. Зайков вышел из Охотского порта 22 сентября 1772 года.

…В течение семилетнего путешествия потерял Зайков 12 человек из всего экипажа. Груз, вывезенный на судне сем вместе с казенным ясаком, состоял из: морских бобров - 4 376, хвостов - 2 874, лисиц чернобурых - 549, сиводушек - 1 100, красных - 1 200, выдр - 92, росомаха - 1, волков - 3, норок - 18, морских котиков - 1 725, голубых песцов - 1 100 и 93/4 пуд моржовой кости.

Так как из всех грузов выше и ниже упомянутых судов почитался сей за самый богатейший и оценен был тогда в 300 416 руб., то для любопытного читателя исчислю я, чтобы он стал по ценам, как Российская Американская компания ныне продает меха.

4 376 бобров по 300 руб. - 1 312 800 руб., 2 874 хвоста по 20 руб. - 54 480 руб., 549 черных лисиц по 150 руб. - 82 350 руб., 1 100 сиводушек по 50 руб. - 55 000 руб., 1 200 красных по 20 руб. - 24 000 руб., 92 выдры по 30 руб. - 2 760 руб., 1 росомаха - 20 руб., 3 волка - 60 руб., 8 норок по 6 руб. - 108 руб., 1 725 котов по 25 руб. - 43 125 руб., 1 100 голубых песцов по 25 руб. - 24 500 руб., моржовый зуб - 1 385 руб. Итого 1 603 588 руб.

Надобно, однако же, заметить, что как доброта всех мехов не могла быть одинакова, то я взял я здесь только средние групповые цены. Впрочем, бобр может стоить 1 200 рублей, лисица черная 800, а котик 45.

По возвращении сего судна пожелали Орехов и Лапин отвезти в дар Великой Екатерине 300 лучших черных лисиц. Зимою 1776 года отправились они оба в путь и по прибытии в Санкт-Петербург имели счастие быть представлены ее величеству. Великая монархиня приняла их очень милостиво, благодарила за гостинец и расспрашивала о всех самомалейших подробностях того края».

 

В Нижнекамчатске осталась вдова Екатерина Федоровна Барнашева (1737 г.р.) и ее сын Захар Семенович (1760), которые были отмечены в Исповедальной росписи за 1812 год.

А.С. Сгибнев сообщает, что мещанин Барнашев вместе с купцом Выходцевым, местными священниками и офицерами Камчатского гарнизонного батальона принимал участие в заговоре против коменданта Камчатки генерала П.И. Кошелева

У Захара Семеновича, нижнекамчатского мещанина, который впоследствии был приказчиком Российско-Американской компании и проживал то в Петропавловском порту, то в Тигильской крепости, были дети: Дарья Захаровна (1786); Иван Захарович (1786), Захар Захарович и Екатерина Захаровна.

Род Барнашевых (Бурнашевых) прервался в конце XIX столетия. Мы знаем, что одна из дочерей Ивана Захаровича – Параскева Ивановна (1842) в 1862 году стала женой нижнекамчатского крестьянина Попова Капитона Алексеевича (1838), а другая – Виктория Ивановна Бурнашева (1850) в 1867 году вышла замуж за командира брига «Дитя океанов», принадлежащего петропавловскому 1-й гильдии купцу Филиппеусу, Генри Пауэрона -- гражданину Северных Соединенных Штатов Америки.

 

Самые последние сведения об этой семье – дочь Захара Ивановича Бурнашева Прасковья Захаровна (13.10.1872) в 1892 году вышла замуж за нижнекамчатского крестьянина Алексея Васильевича Петрова (1869).

 

Но это уже другая родовая линия…

 

[Вахрин]

БУРНАШЕВЫ. ЯКУТЫ

 

1 колено
	Барнашев Иван Иванович (1784), якут, с. Орловское (1835), с. Тиховское (1848), в 1850 г. значится по с. Старый Острог в графе «поселяне» Ж. Дарья Фотиевна (1803)
2 колено
Дети Ивана Ивановича	Барнашев Роман Иванович (1824), якут, с. Тиховское (1848), начикинский камчадал (1873), награжден бронзовой медалью в память о Крымской войне 1853– 1856 гг. на Георгиевской ленте, будучи из числа лиц «не участвовавших в сражении, но находившихся в окрестностях Петропавловского порта в блокадном положении» Ж. 1 Кириякия Евдокимовна (1826) Ж. 2 (с 1873) Бутина Параскева Михайловна (1850–1889), дочь явинского камчадала Михаила Бутина
	Бурнашев Александр Иванович (1830), награжден бронзовой медалью в память о Крымской войне 1853–1856 гг. на Георгиевской ленте, будучи из числа лиц «не участвовавших в сражении, но находившихся в окрестностях Петропавловского порта в блокадном положении» Ж. Екатерина Григорьевна (1833–1889)
	Барнашева Анна Ивановна (1834)
	Барнашев Иван Иванович
3 колено
Дети Романа Ивановича	Бурнашева Ирина Романовна (1861)
	Бурнашев Федор Романович (1874) Ж. (с 1894) Антонова Параскева Федоровна (1872), с. Апача
Дети Александра Ивановича	Бурнашева Анна Александровна (1853) М. (с 1869) Ерофеев Митрофан Моисеевич (1849), крестьянин с. Николаевка
	Бурнашева Дарья Александровна (1855) М. (с 1872) Дехтярев Владимир Алексеевич (1853), камчадал, с. Коряки
	Бурнашева Мавра Григорьевна (1859)
	Бурнашев Григорий Александрович (1860), участник обороны Камчатки в период Русско-японской войны 1904–1905 гг. Ж. (с 1880) Волкова Евдокия Прокопьевна (1866), дочь апачинского камчадала Прокопия Волкова
	Бурнашева Екатерина Александровна (1874) М. (с 1893) Осьминин Георгий Павлович (1876), с. Коряки
Дети Ивана Ивановича	Бурнашев Федор Иванович, участник обороны Камчатки в период русско-японской войны 1904–1905 гг.
4 колено
Дети Григория Александровича	Бурнашев Петр Григорьевич (06.06.1887) Ж. (с 10.10.1904) Пшенникова Екатерина Николаевна (1888), дочь льготного казака Петропавловской казачьей команды Николая Ивановича Пшенникова
	Бурнашев Павел Григорьевич (11.06.1889)
5 колено
Дети Петра Григорьевича	Бурнашева Варвара Петровна (1905) М. (с 1923) Шустов Александр Тимофеевич (1900), почтово-телеграфный чиновник, с. Начики
	Бурнашев Александр Петрович (24.03. 1909) Ж. Агафья Сергеевна (1910)
?	Бурнашев Михаил Петрович (1914), Мильковский РК ВЛКСМ Ж. Пермякова Надежда Васильевна (1918)
	Бурнашев Емельян Петрович (09.11.1914), участник Великой Отечественной войны Ж. Евгения Ивановна (25.12.1921)
	Бурнашева Татьяна Петровна (19.03.1917)
Дети Павла Григорьевича	Бурнашев Валентин Павлович (1928)
	Бурнашев Николай Павлович (1929)
	Бурнашев Владимир Павлович (1931)
6 колено
Дети Александра Петровича	Бурнашева Лидия Александровна (1931)
	Бурнашев Бронислав Александрович (1932)
	Бурнашев Геннадий Александрович (1935)
	Бурнашев Владислав Александрович (1945)
	Бурнашев Григорий Александрович (1949)
Дети Михаила Петровича (усын.)	Бурнашева Алина Емельянова (20.06. 1937)
Дети Емельяна Петровича	Бурнашов Вячеслав Емельянович (02.03.1942)
	Бурнашов Михаил Емельянович (17.08.1949)
	Бурнашов Валентин Емельянович (07.02.1951)
	Бурнашова Наталья Емельяновна (07.06.1953)

 

[Вахрин]

1.	Фамилия, имя, отчество	Бурнашов Емельян Петрович
2.	Девичья фамилия
3.	Дата рождения	5 мая 1914 года
4.	Место рождения	Камчатская область, Елизовский район, с. Начики
5.	Национальность	русский
6.	Образование	9 классов
7.	Партийность, год вступления в КПСС	член КПСС с 1939 года
8.	Гражданская специальность
9.	Место работы, должность	1.11.1938г-2.4.1941г: редакция газеты «Камчатский колхозник», заместитель редактора; 14.7.1941г-16.7.194…г: служба в СА, капитан; 7.4.1947г-17.8.1952г: Начикинский сельский Совет, председатель; 1.11.1952г-2.8.1953г: редакция газеты «Вперед», литературный работник; 4.8.1953г-4.5.1960г: п/я 60, заведующий клубом; 4.7.1960г-1.2.1965г: Елизовская контора связи, линейный рабочий; 19.2.1965г-2.6.1969г: Камчатское ЭТУ связи, монтер; 2.6.1969г-9.9.1969г: Камчатский эксплуатационно-технический узел связи, монтер; 9.9.1969г-1.9.1971г: ЖКО треста «Камчатсксельстрой», монтер; 17.12.1971г-21.8.1973г: 30 отряд ВОХР, стрелок; 21.3.1973г-1.1.1974г: Петропавловск-Камчатский радиоцентр, кочегар; 6.5.1974г-15.6.1974г: Елизовское ХСУ, рабочий; 1.8.1974г-12.11.1975г: 30 отряд ВОХР Минсвязи, сторож СКС «Орбита-2»; 16.2.1976г-16.6.1977г: Елизовский комбинат коммунальных предприятий и благоустройства, рабочий; с 12.12.1977г: ДСУ-1, дорожный рабочий 2 разряда
10.	Адрес проживания	г. Елизово
11.	Семейное положение	женат
12.	Состав семьи (количество, ФИО, год рождения членов семьи)	жена – Евгения Ивановна сыновья - Вячеслав 1942г., Михаил 1949г., Валентин 1952г дочь Дорохина Наталья
13.	Дата и место призыва в ряды Вооруженных Сил	2.7.1941г Краснопресненским РВК г. Москвы
14.	Время и место службы в Советской Армии
15.	Дата и место мобилизации
16.	Дата принятия присяги
17.	Антропометрические данные (рост, объем головы, размер противогаза, размер обуви)
18.	Воинская специальность (должность)
19.	Период прохождения военной службы
20.	Период прохождения службы в период ВОВ	декабрь 1943г – 9.5.1945г РВК (карточка ВОВ): 2.1944г-5.1944г: 154 стрелковый полк 327 стрелковой дивизии, командир взвода
21.	Место прохождения службы в период ВОВ, должность	Ленинградский фронт; с 7.2.1944г: 2 Прибалтийский фронт: командир 2 и 4 стрелковых рот; 65 гвардейский полк, 22 гвардейская стрелковая дивизия, командир стрелкового батальона (пехота); ОБД: 65 гвардейский стрелковый полк 22 гвардейской стрелковой дивизии, командир батальона,
22.	Воинское звание	гвардии капитан
23.	Участие в освобождении городов, государств	Рига, Опочка, Пустошка, Ново-Ржев, Великие Луки, Невель, Даугавпилс, Лиепая наградные листы: Калининская область, Опочанский район, дер. Бабенцы и Загоскино (16-17.7.1944г), форсирование рек Синяя и Лжа; дер. Светаини Латвийской ССР (28.1.1945г); Латвийская ССР (20.11.1944г-9.5.1945г)
24.	Ордена (наименование, номер награды, наградного удостоверения)	Красная Звезда (приказ № 9/н по 32 стрелковому полку от 27.3.1944г) Александра Невского (приказ № 90/н от 22.8.1944г войскам 10 гвардейской Армии 2 Прибалтийского фронта) Отечественной войны 2 степени (УПВС СССР от 11.3.1985г, выдан 1.12.1985г) (нет в ОБД) Отечественной войны 2 степени (приказ № 98/н от 7.6.1945г войскам 10 Армии 2 Прибалтийского фронта)
25.	Медали (наименование, номер награды, наградного удостоверения)	За победу над Германией ( акт № 56 от 15.8.1945г 65 гвардейского стрелкового полка 22 гвардейской стрелковой дивизии) 50 лет Вооруженных Сил СССР 40 лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945гг.
26.	Памятные знаки, почетные звания	25 лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945гг.
27.	Наличие и тяжесть ранения, дата получения, место прохождения лечения, наличие инвалидности	2 легких ранения: в руку и в грудь ОБД: ранения 17.7.1944г, тяжелое ранение 21.7.1944г – 2 Прибалтийский фронт
28.	№ удостовер.участника ВОВ
29.	Номер военного билета
30.	Год прибытия на Камчатку	родился на Камчатке
31.	Дата составления анкеты	3.1.1975г
32.	Дата постановки на учет
33.	Дата снятия с учета
34.	Дата убытия
35.	Место нового проживания
36.	Дата смерти	1986 год
37.	Место погребения

 

 

 

 

 

Изменено 19 марта 2024 пользователем Вахрин

[Вахрин]

БУШУЕВЫ

 

Первый из Бушуевых, известный нам в дальневосточной истории: в сентябре 1829 г. купеческий сын Федор Бушуев доставил в г. Охотск из Петропавловского порта на транспортном бриге «Николай» груз камчатской пушнины — одиннадцать пудов «рыбьего зуба» (моржовых клыков).

По всей видимости, это и был патриарх дальневосточных купцов Бушуевых, так как Охотский 2-й гильдии купец Алексей Федоров Бушуев, проживавший в Охотске в 1860-х годах был, скорее всего, его сыном (РГИА ДВ, ф. 1011, оп.1, д. 532).

У самого Алексея Федоровича было три сына -- Иван (1803), Митрофан (1821) и Михаил (1824).

В истории Камчатки навсегда останется имя Михаила Алексеевича Бушуева – участника обороны Петропавловского порта, награжденного памятной бронзовой медалью на Георгиевской ленте.

Позже в ветераны Петропавловской обороны будет записан и его племянник – Полуевкт Иванович Бушуев (1834): «мещанин г. Петропавловск … под огнем неприятеля снабжал батареи провизией и разными товарами».

Собственно, на Камчатке после эвакуации Петропавловского порта и останется только семья Полиевкта (Полуекта) Ивановича, дети которого продолжили семейную купеческую династию Бушуевых.

История появления Бушуевых в долине реки Камчатки весьма прозаична – и здесь мы во многом обязаны женам сыновей Полиевкта Ивановича: Иннокентия Полиевктовича (1866 г.р.), супругой которого во втором браке (1893 г.) была мильковчанка Плотникова Екатерина Семеновна (1876) и Анисифора (Онисифора) Полиевктовича, супругой которого была с того же 1893 г. Мерлина Марфа Степановна (1865) из села Машура.

А далее это родство с коренными и старожильческими родами долины реки Камчатки только крепло:

 

 

Дети Иннокентия Полиевктовича	Бушуева Феоктиста Иннокентьевна (16.12.1886 –16.01.1945) М. 1 Ушаков Андриан Петрович (1884), крестьянин, с. Ключи М. 2 (с 07.01.1915) Ушаков Алексей Николаевич (1875–1932), крестьянин, с. Ключи
	Бушуева Александра Иннокентьевна (1889)
	Бушуева Любовь Иннокентьевна (1890) М. (с 12.05.1911) Чуркин Михаил Михайлович (1889), камчадал, с. Козыревск
	Бушуев Георгий (Егор) Иннокентьевич (22.04. 1896/06.05.1895) Ж. 1 Корякина Евдокия Владимировна (09.11.1898), в разводе, вторично замужем за Сновидовым Иваном Федоровичем, с. Нижнекамчатск Ж. 2 Максимова Елена Ефимовна
Дети Анисифора Полуевктовича	Бушуев Степан Анисифорович (1882 – 18.06.1942, Сиблаг), с. Толбачик, репрессирован Ж. 1 (с 25.04.1914) Рыкова Феодосия Васильевна (1897–1917), с. Ключи Ж. 2 (с 1917) Плотникова (в девичестве Потапова) Наталья Захаровна (1892), вдова Плотникова Павла Феофановича, с. Мильково
	Бушуева Надежда Анисифоровна (1887)
Дети Георгия Иннокентьевича	Бушуева Екатерина Георгиевна М. Атласов
	Бушуева Елизавета Георгиевна
	Бушуева Вера Георгиевна
	Бушуева Августа (Ася) Георгиевна (1921) М. Сновидов Алексей Ионович (1912), с. Нижнекамчатск
	Бушуева Софья Георгиевна (01.10.1925) М. 1 Клочев Василий Семенович (05.08.1909), с. Харчино М. 2 Буренко Василий
	Бушуева Валентина Георгиевна М. Джулай Иван Кузьмич (06.02.1925), уроженец с. Варварка Ивановского района Амурской области, участник Великой Отечественной войны
Во втором браке	Бушуева Зинаида Георгиевна (13.03.1946) М. (с 26.06.1965) Некрасов Виктор Васильевич (02.005.1938)
	Бушуев Александр Георгиевич (02.01.1954)

 

Степан Анисифорович Бушуев, человек грамотный, работал в годы Советской власти бухгалтером Мильковской МТС. Арестован 25 ноября 1940 года и приговорен военным трибуналом 101 горно-стрелковой дивизии по ст. 58-1а-2-7 к 10 годам тюрьмы, умер в Сиблаге в 1942 году.

Братья Анисифор (1919) и Георгий (1925) Степановича Бушуевы были участниками войны с Японией. Георгий Степанович, участник Курильского десанта, был награжден медалью «За боевые заслуги».

Жена Анисифора Степановича Евдокия Софроновна (в девичестве Пермякова) была награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

 

[Вахрин]

БУШУЕВЫ

 

Сначала фамилия Бушуевых появляется в г. Охотск — здесь торговал купец Алексей Федорович Бушуев. В РГИА ДВ, ф. 1011, оп. 1, д. 532 мы находим такую запись: «Охотский 2-й гильдии купец Алексей Федоров Бушуев, проживает в г. Охотск, из купеческих детей — в 1863–64 гг. староста Охотской церкви». Правда, теперь мы обнаружили и более ранние сведения о камчатской торговле Бушуевых — в сентябре 1829 г. купеческий сын Федор Бушуев доставил в г. Охотск из Петропавловского порта на транспортном бриге «Николай» груз камчатской пушнины — одиннадцать пудов «рыбьего зуба» — моржовых клыков
1 колено
	Бушуев Федор, купеческий сын, 1829 г., Петропавловский порт
2 колено
	Бушуев Алексей Федорович, Охотский купец 2-й гильдии
3 колено
	Бушуев Иван Алексеевич (1803), «купецкий сын», Петропавловский порт, 1835 г., в 1850 г. староста г. Петропавловск, купец 3-й гильдии Ж. Феоктиста Васильевна (1811)
	Бушуев Митрофан Алексеевич (1814), 1846 г., Петропавловский порт, охотский купеческий сын
	Бушуев Михаил Алексеевич (1821), купеческий сын, участник обороны Петропавловского порта в 1854 г., награжден бронзовой памятной медалью на Георгиевской ленте
4 колено
Дети Ивана Алексеевича	Бушуев Алексей Иванович (1829 – 05.02.1867), петропавловский 3-й гильдии купец, 1865 г.
	Бушуев Полиевкт Иванович (1834), ветеран обороны Петропавловского порта 1854 г., «мещанин г. Петропавловск … под огнем неприятеля снабжал батареи провизией и разными товарами» Ж. Вера Егоровна (1841)
	Бушуев Михаил Иванович (1835)
	Бушуева Мариалия Ивановна (1840)
	Бушуева Илария Ивановна (1842)
	Бушуев Никанор Иванович (1844)
5 колено
Дети Полиевкта Ивановича	Бушуев Иннокентий Полиевктович (1866), петропавловский мещанин Ж. 1 Кириена Моисеевна Ж. 2 (с 01.04.1893) Плотникова Екатерина Семеновна (1876), с. Мильково
	Бушуев Анисифор (Онисифор) Полиевктович, петропавловский мещанин Ж. (с 1882, вдова в 1893) Мерлина Марфа Степановна (1865), с. Машура
6 колено
Дети Иннокентия Полиевктовича	Бушуева Феоктиста Иннокентьевна (16.12.1886 –16.01.1945) М. 1 Ушаков Андриан Петрович (1884), с. Ключи М. 2 (с 07.01.1915) Ушаков Алексей Николаевич (1875–1932), с. Ключи
	Бушуева Александра Иннокентьевна (1889)
	Бушуева Любовь Иннокентьевна (1890) М. (с 12.05.1911) Чуркин Михаил Михайлович (1889), камчадал, с. Козыревск
	Бушуев Георгий (Егор) Иннокентьевич (06.05.1895) Ж. 1 Корякина Евдокия Владимировна (09.11.1898), в разводе, замужем за Сновидовым Иваном Федоровичем, с. Нижнекамчатск Ж. 2 Максимова Елена Ефимовна
	Бушуев Сергей Иннокентьевич (1907) Ж. (с 09.01. 1952) Хохрякова Фекла Григорьевна (29.09. 1909)
Дети Анисифора Полуевктовича	Бушуев Степан Анисифорович (1882 – 18.06.1942, Сиблаг), с. Толбачик, репрессирован Ж. 1 (с 25.04.1914) Рыкова Феодосия Васильевна (1897–1917) Ж. 2 (с 1917) Плотникова Наталья Захаровна (1892), вдова Плотникова Павла Феофановича Ж. 3
	Бушуева Надежда Анисифоровна (1887)
Дети Георгия Иннокентьевича	Бушуева Екатерина Георгиевна М. Атласов
	Бушуева Елизавета Георгиевна
	Бушуева Вера Георгиевна
	Бушуева Августа (Ася) Георгиевна (1921) М. Сновидов Алексей Ионович (1912)
	Бушуева Софья Георгиевна (01.10.1925) М. 1 Клочев Василий Семенович (05.08.1909) М. 2 Буренко Василий
	Бушуева Валентина Георгиевна М. Джулай Иван Кузьмич (06.02.1925 - 1997), уроженец с. Варварка Ивановского района Амурской области, участник Великой Отечественной войны
Во втором браке	Бушуева Зинаида Георгиевна (1303.1946) М. (с 26.06.1965) Некрасов Виктор Васильевич (02.005.1938)
	Бушуев Александр Георгиевич (02.01.1954)
7 колено
Дети Сергея Иннокентьевича	Бушуева Екатерина Сергеевна (1952)
Дети Степана Анисифоровича	Бушуева Тамара Степановна (1916)
	Бушуев Анисифор Степанович (19.07.1919), участник войны с Японией Ж. Пермякова Евдокия Софроновна
	Бушуев Георгий Степанович (1925), участник Курильского десанта, награжден медалью «За боевые заслуги». Ж.
	Бушуев Михаил Степанович (1927)
	Бушуев Иван Степанович (1929)
	Бушуева Мария Степановна (1930)
	Бушуева Вера Степановна (1932)
	Бушуев Захар Степанович (1933)
	Бушуев Юрий Степанович
Джулай	Джулай Елена Ивановна М. Георгиев Андрей Евгеньевич (1961)
?	Джулай Петр (Иванович) Ж. Курдюмская Аграфена Николаевна
Некрасовы	Некрасов Андрей Викторович (1960)
	Некрасов Максим Викторович (1967)
?	Бушуев Георгий Сергеевич (12.08.1935) Ж. Плотникова Екатерина Петровна (15.08.1928)
9 колено
Дети Анисифора Степановича	Бушуева Галина Анисифоровна (24.02.1946)
	Бушуева Софья Анисифоровна (09.12.1948) М. Казаков Владимир Васильевич (21.02.1943)
	Бушуев Александр Анисифорович (17.04.1950)
	Бушуев Иван Анисифорович (11.02.1952)
	Бушуев Георгий Анисифорович (04.02.1954)
	Бушуева Мария Анисифоровна (11.06.1955) М. Главатских Александр Филиппович (09.07.1953)
	Бушуева Надежда Анисифоровна (10.07.1957)
	Бушуева Елена Анисифоровна (02.03.1959)
	Бушуева Анна Анисифоровна (01.12.1960)
	Бушуева Валентина Анисифоровна (20.05.1965)
Георгиевы	Георгиев Виктор Андреевич
	Георгиева Татьяна Андреевна
Дети Бушуева Георгия Сергеевича	Бушуева Надежда Георгиевна
	Бушуев Геннадий Георгиевич
	Бушуева Галина Георгиевна (07.09.1959) М. Колганов Александр Григорьевич (1954)
	Бушуева Светлана Георгиевна (26.09.1961) М. Леонтьев Василий Михайлович (20.04.1959)
Главатских	Главатских Лидия Александровна (17.12.1975)
	Главатских Алексей Александрович (18.02.1980) Ж. Карпенюк Мария Сергеевна (19.07.1978)
10 колено
Казаковы	Казаков Александр Владимирович (03.10.1968) Ж. Семенихина Наталья Геннадьевна (16.08.1971)
	Казаков Олег Владимирович (02. 28.03.1970) Ж. Урусова Ирина Юрьевна (1970)
	Казакова Ольга Владимировна (13.02.1981) М. Капустин Евгений Васильевич (10.12.1979)
Колгановы	Колганов Денис Александрович (15.08.1980)
	Колганов Антон Александрович (05.04.1989)
Леонтьевы	Колганова Олеся Александровна (22.02.198) М. 1 Коротких Сергей Львович М. 2 Колпаков Вячеслав Александрович
	Колганова Екатерина Александровна 30.04.1986
Главатских	Главатских Полина Алексеевна (05.08.2007)
11 колено
Казаковы
	Казаков Кирилл Александрович (1994)
	Казакова Валентина Олеговна (16.12.1991)
	Казаков Олег Олегович (09.08.1999)
Капустины	Капустин Владислав Евгеньевич (03.05.2002)
Коротких	Коротких Анна Сергеевна (18.11.2006)
Колпаковы	Колпаков Макар Вячеславович (01.03.2010)
12 колено

 

[Вахрин]

Семейство купца Бушуева

Корякина Екатерина Владимировна, супруга Георгия Иннокентьевича Бушуева

Августа Георгиевна Бушуева (Сновидова)

 

 

Современные потомки купцов Бушуевых

БУШУЕВЫ.docx

[Вахрин]

ВЕРЕЩАГИНЫ

 

Все камчатские Верещагина идут от одного казачьего корня. Их родоначальником был большерецкий казак Федор Верещагин.

В материалах Якутской приказной избы за 1672/1673 год имеется сообщение о присылке в Якутск ссыльного Акима (Екима, Якимки) Верещагина. В 1681 году он уже записан в холостом окладе в якутские казаки. А в материалах за 1683 год мы находим ссылку на «Дело о покупке соболя казаком Верещагиным до ясачного сбора у ясачного юкагира». В документах за 1687 год сообщается о том, что Яким Верещагин верстан в женатый оклад – то есть обзавелся в Якутске семьей.

Якутские Верещагины могли быть выходцами из тобольских казаков – в отряде первого якутского воеводы Петра Петровича Головина в составе тобольских казаков был Верещага Ивашко Иванов из станицы атамана Степана Выходцова.

Могли быть и из Томска. Как например Верещагин Гришка Омельянов сын, который сообщал о себе в 1680 году: ««…отец родился в Томске и был в конной службе, а он родился в Томске и верстан в отцово место при воеводе князе Даниле Афанасьевиче Барятинском. Оклад 7 рублев с четью, 2 пуда соли. Пашня».

Мог быть из Томска, но уроженцем других мест и участником весьма важных (но тайных) событий, как, например, Верещагин Афонька Кузьмин: ««Отец был на Москве дворовым человеком Никиты Ивановича Романова, а он взят был к великому государю в конюхи, а в прошлых годах сослали с Москвы в Томск по грамоте в пешую службу. Оклад 4 рубли с четью, хлеба 5 четей с осьминою ржи, 2 чети овса, 1 1\2 пуда соли».

Верещагины могли быть и из Нерчинска. По переписи 1721 года мы находим следующие сведения: «Десятник Иван Верещагин 54

дети ево

сын Гаврила 14

Михайло 12

Фрол 10

да брат ево Иванов Василей 25».

Федор, если он был выходцем из этой казачьей семьи, мог быть уже призван на камчатскую службу и не проходить по нерчинским спискам. Отцом десятника Ивана и его брата Василия Верещагиных, вероятно, был десятник Дмитрий Верещагин, имя которого мы находим в «Сметном и имянном списке 7201 (1693) года Нерчинским, Теленбинским и другим служилым людям» (РГАДА.Ф.214.Оп.1.Д.1063), а впервые – в документах за 1685 год. После 1694 года его сменил на этой должности старший сын Гаврила.

Есть сообщение и о начале казачьей службы Ивана Верещагина: «Десятник Гаврило Верещагин и в 707 году умре, а в ево место и в оклад приверстан брат ево родной Иван Верещагин, служит с пашни».

 

 

 

 

 

О Федоре Верещагине есть упоминание в рапорте С.П. Крашенинникова от 29 августа 1738 года: «И по силе вышеозначенного требования отправлен от Большерецкой приказной избы от закащика Тимофея Гусельникова служивой Федор Верещагин, которому дан ее императорского величества указ, чтоб ему ехать на Авачю, на Налачеву и в Калахтыри для покупки иноземческого платья, о чем ко мне из помянутой приказной избы июня 13 дня прислано известие» «Июля 19 дня получил я из Большерецкой приказной избы веление, в котором написано: сего де 1738 году июня 12 дня, по присланному от меня требованию, послан был от Большерецкой приказной избы служивой Федор Верещагин на Авачю и на Налачеву и в Калахтыри для покупки иноземческого самого лутчего платья муского и женского и робячья; и по указу де ее императорского величества оной Верещагин ездил до Авачи и до прочих острожков, и, прибыв до сего ж 1738 году июля 7 дня в Большерецкую приказную избу, объявил при доезде реэстром, что куплено в вышеписанных острогах у тойонов, а имянно де, на Налачевой у тойона Мгата малахай собачей муской, цена 10 коп., штаны котовые муские, цена 50 коп., торбасы муские, цена 10 коп., у коряки Велли тойона хоньбы бараньи, цена 1 рубль, торбасы бараньи, цена 20 коп., у Ниаки с Аушей тойонов куклянка собачья муская, цена 2 рубли, хоньбы котовые цена 60 коп., торбасы женские, цена 20 коп., пояс в том же числе с торбасами, у Тарей и у Петра тойонов штаны котовые муские, цена 50 коп., торбасы муские с поясом, цена 20 коп., малахай муской да пояс, цена 50 коп., хоиьбы котовые робячьи, цена 50 коп., волосы бабьи без цены. И требовано, чтоб я оное платье принял и по цене плату отдал».

 

А вот и дальнейшее продолжение этой казачьей семейной истории:

Джеймс Кук, Плавание в Тихом океане в 1776 – 1780 гг.

Роман Федорович Верещагин (1735 – 1782) «священник в Паратунке, личность весьма примечательная. С его отцом «служилым» человеком, летом 1738 г. встречался С.П. Крашенинников. Два сына этого служилого человека, по словам И.Ф. Крузенштерна, «сделали величайшую честь своему состоянию». Старший, Роман сыграл большую роль в распространении русской культуры на Камчатке и Курильских островах, на которых он неоднократно бывал. Р.Ф. Верещагин в совершенстве владел камчадальским и корякским языками и пользовался у коренных жителей Камчатки огромным авторитетом». Роману новый руководитель проповеднической миссии Пахомий исходатайствовал увольнение с казачьей службы и лично в 1758 году 13 мая представил в Иркутске к рукоположению в диаконы. Прослужив в этом сане при большерецкой церкви около 10 лет, Роман Верещагин, вторично посланный в Иркутск14 ноября 1767 года рукоположен в священники и был первоначально определен к Нижнекамчатской Николаевской церкви, а потом переведен в проповедническую свиту. Временно служил и при паратунской церкви. Умер в Нижнекамчатске 11 апреля 1801 г. (стр. 622)   «Священник Роман Федорович Верещагин имеет от троду 44 года и родился в Большерецке. Отец его был русским, мать – камчадалкой. У него было пятеро или шестеро детей и их, и жену он достойно содержал, получая 80 рублей в год. Ежегодно летом он в открытой лодке совершал переход на ближайший из Курильских островов, чтобы наставлять его обитателей в христианской вере. Первый раз он там побывал в 1777 году. Он обратил в христианство жителей 14 Курильских островов. У камчадалов он пользовался большим уважением и говорил на языках Верхней и Нижней Камчатки, Пенжинской [Пенжинского берега] и Курильских островов. Это был умный, щедрый и мыслящий человек, хотя его так и нельзя было убедить, что Лютер и Кальвин были достойными особами. Поведение его было очень общительным, и к людям он хорошо был расположен, и эти качества создали ему доброе имя и известность у многих обитателей Камчатки» (стр. 511).

 

Но нет у всех. Александр Степанович Сгибнев в «Очерке главнейших событий в Камчатке» сообщает и о тех трудностях, с которыми приходилось сталкиваться камчатским священнослужителям: «…в 1791 г. прибыл в Петропавловскую гавань священник Верещагин для того, чтобы отправиться оттуда на Курильские острова для проповеди слова Божия; но Шмалев не пустил его и писал охотскому начальнику: «Это большое отягощение камчадалам, а потому самому Богу, яко милосердному человеколюбцу, приятно быть не может таким образом доставление проповеди слова Божьяго. Все духовные лица отправляются на острова только для своих выгод». Когда же камчатский протоиерей Никифоров вступился за Верещагина, то Шмалев, поссорившись с ним, выдернул ему клок бороды».

В 1808 году церковно- и священнослужителями камчатских церквей были уже не только дети, но и внуки Романа Верещагина:

Нижнекамчатск, церкви Успения Божьей Матери и Святителя и Чудотворца Николая:

священник Иоанн Романов Верещагин

Верхнекамчатск, церковь Богоявления Господня:

священник Федор Романов Верещагин

Петропавловск (Гавань), церковь Рождества Пресвятой Богородицы:

дьячок Федор Федорович Верещагин

Тигильская крепость, церковь Рождества Христова:

дьячок Афанасей Романов Верещагин

Ича, церковь Вознесения Господня:

пономарь Никифор Романов Верещагин

 

В 1840 году была образована самая территориально большая в Российской империи Камчатская епархия, охватывающая части двух континентов – Азии и Северной Америки. Первоначальное ее название – Камчатская, Курильская и Алеутская, но впоследствии эта епархия охватывала и территорию Якутии, Приамурье и Приморье.

Центр епархии располагался в Русской Америке – на Аляске, в русском городе Ново-Архангельске, который сегодня носит название Ситка (Ситха). Затем он был перенесен на Амур, в город Благовещенск.

Организатором и руководителем Камчатской епархии был архиепископ Иннокентий, впоследствии митрополит Московский и Коломенский, апостол Сибири и Америки.

Кадровый состав для церквей, которые появлялись вместе с русскими людьми на новых землях Российской империи, пополнялся первоначально за счет детей и внуколв камчатских церковно- и священнослужителей.

Вот один только из примеров многолетних странствий священника Иоанна Федоровича Верещагина (1811 г.р.), сына Федора Романовича.

Священнический сын, обучался в Иркутской духовной семинарии. Был учителем в нижнем отделении Якутского духовного училища, в 1851 г., руковоположен в диаконы по Ситхинскому собору, в 1847 году был экономом в Новоархангельской семинарии, исправлял должность секретаря Новоархангельского духовного правления, в 1848 году рукоположен в священники Ичинской церкви. В память о войне 1854 года награжден наперсным бронзовым крестом на Владимирской ленте и медалью на Андреевской ленте. В 1862 году определен соборным священником и помощником Благочинного Камчатских церквей.

А вот сообщения о его братьях Власии и Николае из личных писем святителя Иннокентия:

 

«Вчера отправились из Якутска два новопоставленных мною священника на Амур Верещагин и Сновидов. Оба из кончивших курс в Новоархангельской семинарии. Оба привыкли несколько к делу. Старшего из них я, на случай, если Ваше Сиятельство не найдете лучшего, назначаю за Хинган к церкви Николо-Екатерининской. Он смыслит и портное, и сапожное, и лекарское ремесло и не худой хозяин, и притом терпеливый и кроткий.

Позвольте попросить Ваше Сиятельство наградить их Вашим вниманием и приказать кому следует доставить им случай сплыть по Амуру на каких-либо казенных баржах. Люд они небогатый. Всякая лишняя копейка пригодится им на обзаведение на месте. …

Иннокентий, Архиепископ Камчатский.

Февраля 18 дня. 1859. г. Якутск».

 

(Из письма сыну Гавриилу):

«На Амур отправляются от нас два иерея: Отец Власий Верещагин и Отец Петр Сновидов – оба делают честь нашей семинарии. …

Отец Ваш

Иннокентий, А. Камчатский.

Февраля 18 дня. 1859. Якутск».

 

«…Где тонко, тут и рвется. Нашли было мы человека, способного быть учителем, регентом и хорошим инспектором в училище, а именно диакона Ник. Верещагина – брата о. Власия, и ему было ладно; но он вчера помер от желтуницы. Теперь у меня решительно нет регента; вся надежда на московских, едущих к нам.

Прощайте, Господь с Вами!

Иннокентий, А. Камчатский

Марта 17 дня.

1867».

И далее – куда только судьба не забрасывала представителей этого рода:

Верещагин Иннокентий Федорович: «Особо следует сказать о миссионере Пуциловского стана в 1891–1895 гг. Иннокентии Федоровиче Верещагине. По отзыву епископа Камчатского Макария, это был «опытный миссионер и хороший учитель», основательно изучивший корейский язык. 16 марта 1895 г. он скоропостижно скончался от воспаления легких.

 

Верещагин Роман Иванович (1804), 1820 г., Петропавловский порт, Камчатское духовное училище; 1844 г., священник Гижигинской благовещенской церкви (Анадырская миссия)

Верещагин Иринарх Иванович (1785–1885), р. в с. Верхнекамчатск, заштатный священник Приморской области Софийского округа с. Циммермановка, церковь Софийской Божьей Матери (ГАХК, ф. И85, оп. 44, д. 55)

 

Появление Верещагиных в Верхнекамчатске тоже было связано их церковной деятельностью.

Брат Иринарха Ивановича – Иван Иванович -- служил псаломщиком в Петропавловской церкви, а затем был священником в Мильково, куда в 1823 году была переведена из Верхнекамчатска церковь Богоявления Господня, но в 1843 году архиепископ Камчатский Иннокентий отлучил отца Иоанна от священства: ««…утверждаю мнение правления о лишении священства за прелюбодеяние бывшего мильковского священника Иоанна Верещагина» («Творения Иннокентия, митрополита Московского», книга вторая, М, 1887 г., гл. 3, Путешествие по Камчатке (с 19 августа 1842 г. по 9 февраля 1843 г., 174 дня), стр. 72).

Дети Ивана Ивановича – Иннокентий (1851) и Филарет (1857) – родились уже в Верхнекамчатске, став родоначальниками этой – довольно мощной – ветви рода Верещагиных:

 

Дети Иннокентия Ивановича, с. Верхнекамчатск	Верещагина Анфиса Иннокентьевна (1874) М. (с 18.04.1893) Нечаев Кирик Иванович (1870)
	Верещагина Виринея (Веренея) Иннокентьевна (1875) М. Мерлин Всеволод Васильевич (1877), Машура, репрессирован в 1932 г.
	Верещагин Долмат Иннокентьевич (1879) Ж. Екатерина Федоровна, впоследствии вдова, жена Зимина Петра Афанасьевича, с. Верхнекамчатск
	Верещагина Екатерина Иннокентьевна (1884) М. 1 (с 08.01. 1903) Машихин Ефим Егорович (1875) М. 2 (с 17.08.1914) Толман Алексей Михайлович (1885)
	Верещагин Модест Иннокентьевич (17.12.1887 – умер под стражей во время следствия 02.06.1932), репрессирован Ж. 1 Коршунова Екатерина Арсентьевна (? – 1923) Ж. 2 Коршунова Анна Арсентьевна
	Верещагина Феоктиста Иннокентьевна (26.09.1890) М. (с 08.07.1907) Крупенин Павел Васильевич (1871), с. Сероглазка, казак
	Верещагин Кассиан Иннокентьевич (21.05.1893), с Верхнекамчатск, награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Ж. (с 12.01.1914) Машихина Евдокия Николаевна (1898), дочь крестьянина с. Верхнекамчатск Николая Степановича Машихина
	Верещагина Евдокия Иннокентьевна (1900) М. (с 1917) Зимин Порфирий Петрович (1896)
	Верещагина Олимпиада Иннокентьевна, дочь крестьянина из с. Верхнекамчатск Иннокентия Ивановича Верещагина М. (с 28.04.1913) Зимин Василий Афанасьевич (1885)
Дети Филарета Ивановича	Верещагина Агриппина Филаретовна (1888)
	Верещагин Филипп Филаретович (13.11.1890) Ж. 1 (с 04.04.1912) Зимина Елена Фотиевна Ж. 2 (с 17.04.1916) Ушакова Александра Гурьевна, дочь ключевского крестьянина Гурия Александровича Ушакова
	Верещагина Акилина Филаретовна (06.07.1887) М. (с 1903) Атласов Иван Каллистович (1889), камчадал, с. Шаромы
	Верещагина Таисия Филаретовна (08.10.1894) М. (с 16.04.1814) Зимин Емельян Иванович, крестьянин, с. Верхнекамчатск, проживавший в с. Шаромы

 

Верещагин Павел Модестович (1924) – участник Великой Отечественной войны, награжден медалью «За отвагу» (28.07. 1944 г.)

Иринарх Андреевич Верещагин (1924 г.р.) погиб 18 августа 1945 года во время проведения Курильской десантной операции.

 

Медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.» награждены:

Верещагин Владимир Касьянович

Верещагин Иннокентий Модестович

Верещагин Касьян Иннокентьевич

Верещагин Константин Модестович

Верещагина Анфиса Касьяновна

Верещагина Евдокия Афанасьевна.

[Вахрин]

ВЕРЕЩАГИНЫ

 

1 колено
		Дмитрий
2 колено
		Верещагин Федор Дмитриевич, Большерецкий острог, казак. Архимандрит Камчатский Иоасаф Хотунцевский приблизил к себе сына Федора Дмитриевича – Василия, который в 1750 г. был принят в духовное звание
3 колено
Линия Дмитрия Федоровича Верещагина		Верещагин Василий Федорович, в 1750 г. принят из казаков в духовное звание архимандритом Камчатским.
		Верещагин Роман Федорович (1735–1801), Большерецкий острог, казак
		Роману новый руководитель проповеднической миссии Пахомий исходатайствовал увольнение с казачьей службы и лично в 1758 г. 13 мая представил в Иркутске к рукоположению в диаконы. Прослужив в этом сане при большерецкой церкви около 10 лет, Роман Верещагин, вторично посланный в Иркутск 14 ноября 1767 г., рукоположен в священники и был первоначально определен к Нижнекамчатской Николаевской церкви, а потом переведен в проповедническую свиту. Временно служил и при Паратунской церкви. Умер в Нижнекамчатске 11 апреля 1801 г. (Прокопий Громов. «Историко-статистическое описание камчатских церквей»). «Священник Роман Федорович Верещагин имеет от роду 44 года и родился в Большерецке. Отец его был русским, мать — камчадалкой. У него было пятеро или шестеро детей, и их, и жену он достойно содержал, получая 80 рублей в год. Ежегодно летом он в открытой лодке совершал переход на ближайший из Курильских островов, чтобы наставлять его обитателей в христианской вере. Первый раз он там побывал в 1777 году. Он обратил в христианство жителей 14 Курильских островов. У камчадалов он пользовался большим уважением и говорил на языках Верхней и Нижней Камчатки, Пенжинской [Пенжинского берега] и Курильских островов. Это был умный, щедрый и мыслящий человек, хотя его так и нельзя было убедить, что Лютер и Кальвин были достойными особами. Поведение его было очень общительным, и к людям он хорошо был расположен, и эти качества создали ему доброе имя и известность у многих обитателей Камчатки». Роман Федорович Верещагин (1735–1782) — «священник в Паратунке, личность весьма примечательная. С его отцом «служилым» человеком, летом 1738 г. встречался С.П. Крашенинников. Два сына этого служилого человека, по словам И.Ф. Крузенштерна, «сделали величайшую честь своему состоянию». Старший, Роман, сыграл большую роль в распространении русской культуры на Камчатке и Курильских островах, на которых он неоднократно бывал. Р.Ф. Верещагин в совершенстве владел камчадальским и корякским языками и пользовался у коренных жителей Камчатки огромным авторитетом» (Джеймс Кук. «Плавание в Тихом океане в 1776–1780 гг.», стр. 511).
4 колено
Линия Василия Федоровича Верещагина
		Верещагин Федор [Васильевич], патриархальный священник в 1795 г.
		Верещагин Петр [Васильевич], «утопший» дьячок, служил в Петропавловском порту
Линия Романа Федоровича Верещагина
Дети Романа Федоровича		Верещагин Иоанн Романович (1768), 1808 г., священник Нижнекамчатской Николаевской церкви; 1816 г., священник в Петропавловском порту; в 1828 г. переведен в Мильковскую Богоявленскую церковь; 1846 г., Петропавловский порт, находится в списках «поселенцев» -- в 1843 году лишен священства. Ж. Марфа Афанасьевна (1769)
Петропавловский порт, пономарь, священник Мильковской церкви, лишенный в 1843 г. по велению епископа Камчатского Иннокентия своего сана «за прелюбодеяния») «…утверждаю мнение правления о лишении священства за прелюбодеяние бывшего мильковского священника Иоанна Верещагина» («Творения Иннокентия, митрополита Московского», книга вторая, М, 1887 г., гл. 3, Путешествие по Камчатке (с 19 августа 1842 г. по 9 февраля 1843 г., 174 дня), стр. 72).
		Верещагин Федор Романович (1779), 1808 г., дьячек в Петропавловском порту в 1808 г.; Священник Мильковской Богоявленской церкви, в 1826 году переведен в Большерецкую церковь; священник Тигильской Христорождественской церкви; священник Ичинской церкви в 1845 г.; священник Верхнекамчатской Богоявленской церкви Ж. 1. Наталья Михайловна Ж.2 Васса Лукьяновна (1771)
		Верещагин Афанасий Романович (1773), 1808 г., дьячок Тигильской церкви; 1815 г., в 1830 г. отставной дьячек Тигильской церкви Ж. Анфиса (Анисия) Ивановна (1782)
		Верещагин Никифор Романович (1782), 1808 г., пономарь Ичинской церкви; дьячек, Петропавловский порт, 1823 г.; в 1825 году определен на вантное место дьячка Ичинской Вознесенской церкви. Ж. Параскева Васильевна
5 колено
Дети утопшего дьячка Петра ВасильевичаВерещагина		Верещагина Евдокия Петровна (1799)
		Верещагин Константин Петрович (1801), пономарь Петропавловского собора, в 1821 году произведен в дьяконы, в 1830 году выбыл в Иркутск. Ж. Настасья Ивановна (1805)
Линия Романа Федоровича
Дети Ивана Романовича		Верещагин Иринарх Иванович (1785–1885), р. в с. Верхнекамчатск, заштатный священник Приморской области Софийского округа с. Циммермановка, церковь Софийской Божьей Матери (ГАХК, ф. И85, оп. 44, д. 55) Ж. Евдокия Петровна (1771)
		Верещагина Анна Ивановна (1792)
		Верещагин Иван Иванович (1795), в 1818 году определен пономарем к Ключевской Троицкой церкви, 1826 г. поступил на вакантное место дьячка Петропавловского собора Ж. Акилина Васильевна (1803)
		Верещагин Роман Иванович (1804), 1820 г., Петропавловский порт, Камчатское духовное училище; В 1827 году определен к Охотскому Преображенскому собору причетником; 1844 г., священник Гижигинской Спасской церкви (Анадырская миссия)
		«Гижига всегда была тесно связана с Анадырским острогом, в котором в 1746 г. уже действовала церковь. В 1770 г., после ликвидации острога, жители в основном переселились в Гижигу и селения на Колыме, а церковь была разобрана. Вторичное заселение Анадырской крепости гижигинскими промышленными людьми произошло в начале XIX в. Центром распространения православия в районе бывшего острога с этого периода становится Гижигинская церковь. На базе Гижигинской церкви с 1844 г. стала действовать Анадырская миссия, или Гижигинская походная Благовещенская церковь. В этом же году в Анадырскую часовню, построенную в 1839 г. в селении Майнской промысловой артели прибыл первый причт, посланный И.Е. Вениаминовым «приобщать к слову Божию чукоч». Возглавлявший миссию гижигинский священник Роман Иоаннович Верещагин с 1844 по 1849 гг. окрестил 225 чукчей. Ему помогал пономарь Иннокентий Иванович Трифонов. Р.И. Верещагин неоднократно выезжал в устье р. Анадырь и принял деятельное участие в строительстве местной часовни. Он известен также тем, что во время голодовок юкагиров кормил их своими припасами. Однако Р.И. Верещагин, по-видимому, допустил серьезные нарушения в работе, так как в 1855 г. был понижен до должности дьячка, а в 1859 г. «запрещен» и отбывал послушание в Якутском монастыре»
		Верещагина Виринея Ивановна (1808)
?		Верещагин Василий Иоаннович (предположительно из этой ветви), с. Облуковино, псаломщик Ж. (вдова в 1893) Татьяна Андреевна (1839)
Дети Федора Романовича		Верещагин Федор Федорович (1797), в 1827 году определен священником в Тигильскую Христорожденственскю церковь Ж. Надежда Михайловна (1794)
		Верещагин Захар Федорович (1797)
		Верещагина Маргарита Федоровна (1805)
		Верещагин Иоаким Федорович (1807), 1820 г., Петропавловский порт, Камчатское духовное училище, в 1886 г. заштатный дьячок Большерецкой церкви Ж. Анна Михайловна (1812)
		Верещагин Константин Федорович (1810)
		Верещагин Гаврила Федорович (1808), Петропавловский порт, Камчатское духовное училище, в 1827 году определен причеиником в Охотск.
		Верещагин Иван Федорович (1811) Ж. Анна Федоровна (1827), участник обороны Петропавлоского порта в 1854 г.
		С 1820 г., Петропавловский порт, Камчатское духовное училище; с 1835 г. в Иркутской духовной семинарии; в 1850 г. священник Ичинской церкви. Священнический сын, обучался в Иркутской духовной семинарии. Был учителем в нижнем отделении Якутского духовного училища, в 1851 г., рукопоположен в диаконы по Ситхинскому собору, в 1847 году был экономом в Новоархангельской семинарии, исправлял должность секретаря Новоархангельского духовного правления, в 1848 году рукоположен в священники Ичинской церкви. В память о войне 1854 года награжден наперсным бронзовым крестом на Владимирской ленте и медалью на Андреевской ленте. В 1862 году определен соборным священником и помощником Благочинного Камчатских церквей.
		Верещагин Федор Федорович (1824-1825)
		Верещагина Варвара Федоровна (1824)
		Верещагина Наталья Федоровна (1828)
		Верещагин Власий Федорович (1830), с 1845 г. в Ситхинской духовной семинарии
		Верещагин Николай Федорович (1832), столоначальник Камчатского духовного правления Ж. (с 1864) Коллегова Ирина Михайловна (1844), дочь священника Петропавловского собора Михаила Коллегова
		Верещагина Параскева Федоровна (1835)
		Верещагина Анна Федоровна (1838)
		Верещагин Макарий Федорович, с. Гижига Ж. Любовь Николаевна
		Верещагин Иннокентий Федорович «Особо следует сказать о миссионере Пуциловского стана в 1891–1895 гг. Иннокентии Федоровиче Верещагине. По отзыву епископа Камчатского Макария, это был «опытный миссионер и хороший учитель», основательно изучивший корейский язык. 16 марта 1895 г. он скоропостижно скончался от воспаления легких. Отцу Иннокентию Верещагину в школьной работе «деятельно» помогал псаломщик Александр Иоаннович Петрологинов»
Дети Афанасия Романовича		Верещагина Мелания Афанасьевна (1802)
		Верещагина Анна Афанасьевна (1806)
		Верещагин Василий Афанасьевич (1808), 1823 г., Петропавловский порт, Камчатское духовное училище; с 1830 г. дьячек в Тигильской церкви (1874) Ж. 1 Анна Ларионовна (1811) Ж. 2 Анна Егоровна (1820)
		Верещагина Матрена Афанасьевна (1810)
		Верещагина Варвара Афанасьевна (1811)
		Верещагин Афанасий Афанасьевич (1818) – в 1831 году поступил в Камчатское духовное училище.
		Верещагина Мария Афанасьевна (1832)
Дети Никифора Романовича		Верещагина Анна Никифоровна (1812)
		Верещагин Василий Никифорович (1815), в 1830 году записан в крестьяне
		Верещагина Меланья Никифоровна (1819)
		Верещагина Дарья Никифоровна (1823)
		Верещагина Феодора Никифоровна (1827) М. (с 10.05.1887) Плотников Порфирий Стефанович (1831)
Дети Константина Петровича		Верещагин Серапион Константинович (1822)
		Верещагин Василий Константинович (1823)
Линия Федора Федоровича
?		Верещагин Константин Павлович (1850), с. Мильково
?		Верещагин Николай Павлович (1850), крестьянин, с. Мильково Ж. (с 1870) Потапова Наталья Илларионовна (1850), дочь крестьянина Мильково
6 колено
Линия Романа Федоровича
Дети Ивана Ивановича		Верещагина Анфиса Ивановна (1822)
		Верещагина Асенефа Ивановна (1824)
		Верещагин Иринарх Иванович (1826), обучался в Камчатском духовном училище в 1835 г.
		Верещагина Агния Ивановна (1828)
		Верещагин Иван Иванович (1830)
		Верещагин Иннокентий Иванович (1831), с. Верхнекамчатск Ж. (с 1873) Красильникова Мария Антиповна (1856)
		Верещагина Ревеккса Ивановна (1832)
		Верещагин Филарет Иванович (1837), с. Верхнекамчатск Ж. (с 1880) Шишкина Евдокия Спиридоновна (1872), дочь пономаря
		Верещагин Николай Иванович (1838), р. в с. Мильково, окончил курс Благовещенской духовной семинарии Ж. (с 1878) Артемьева Евдокия Андреевна, дочь колллежского асессора
Дети Романа Ивановича		Верещагин Макар Романович
		Верещагин Афанасий Романович
		Верещагина Марфа Ивановна (1828) М. ( с 27.04.1845) Чудинов Гурий Михайлович (1817 – 10.01.1854), прапорщик Корпуса флотских штурманов, командир брига «Охотск».
Дети Василия Ивановича		Верещагин Кириак (Кириан) Васильевич (1875 – 22.08.1938), псаломщик Облуковинской церкви, участник обороны Камчатки в период Русско-японской войны 1904–1905 гг., репрессирован Ж. (с 09.04.1895) Коллегова Надежда Иннокентьевна (1880) Ж. 2 (Миронова?) Мария Ильинична
		Верещагина Евдокия Васильевна (1863)
		ЛИНИЯ ФЕДОРА РОМАНОВИЧА
Дети Федора Федоровича		Верещагина Евдокия Федоровна М. (с 1830 г.) Ворошилов Павел Афанасьевич, купеческий сын
		Верещагина Дарья Федоровна М. (с 1831) Яковлевых Тимофей Яковлевич, боцманмат
		Верещагин Иван Федорович (1819) – в 1834 году отправлен в Иркутск для продолжения наук
		Верещагина Варвара Федоровна (1824)
		Верещагина Наталья Федоровна (1829)
		Верещагин Власий Федорович (1831)
		Верещагин Николай Федорович (1833)
Дети Захара Федоровича		Верещагин Иван Захарович (1831)
		Верещагина Анастасия Захаровна (1833)
Дети Иоакима Федоровича		Верещагин Константин Иоакимович (1832)
Дети Ивана Федоровича		Верещагин Иринарх Иванович (1868) Ж. (с 02.06.1889) Михайлова Евдокия Петровна (1871)
		Верещагин Александр Иванович
		Верещагин Иннокентий Иванович
		Верещагин Виктор Иванович
		Верещагин Федор Иванович, псаломщик Анадырской церкви
		Верещагина Мария Ивановна
7 колено
Линия Романа Федоровича
Дети Иннокентия Ивановича, с. Верхнекамчатск		Верещагина Анфиса Иннокентьевна (1874) М. (с 18.04.1893) Нечаев Кирик Иванович (1870)
		Верещагина Виринея (Веренея) Иннокентьевна (1875) М. Мерлин Всеволод Васильевич (1877), Машура, репрессирован в 1932 г.
		Верещагин Долмат Иннокентьевич (1879) Ж. Екатерина Федоровна, впоследствии вдова, жена Зимина Петра Афанасьевича, с. Верхнекамчатск
		Верещагина Екатерина Иннокентьевна (1884) М. 1 (с 08.01. 1903) Машихин Евфим Егорович (1875) М. 2 (с 17.08.1914) Толман Алексей Михайлович (1885)
		Верещагин Модест Иннокентьевич (17.12.1887 – умер под стражей во время следствия 02.06.1932), репрессирован Ж. 1 Коршунова Екатерина Арсентьевна (? – 1923) Ж. 2 Коршунова Анна Арсентьевна
		Верещагина Феоктиста Иннокентьевна (26.09.1890) М. (с 08.07.1907) Крупенин Павел Васильевич (1871), с. Сероглазка, казак
		Верещагин Кассиан Иннокентьевич (21.05.1893), с Верхнекамчатск, награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Ж. (с 12.01.1914) Машихина Евдокия Николаевна (1898), дочь крестьянина с. Верхнекамчатск Николая Степановича Машихина
		Верещагина Евдокия Иннокентьевна (1900) М. (с 1917) Зимин Порфирий Петрович (1896)
		Верещагина Олимпиада Иннокентьевна, дочь крестьянина из с. Верхнекамчатск Иннокентия Ивановича Верещагина М. (с 28.04.1913) Зимин Василий Афанасьевич (1885)
Дети Филарета Ивановича		Верещагина Агриппина Филаретовна (1888)
		Верещагин Филипп Филаретович (13.11.1890) Ж. 1 (с 04.04.1912) Зимина Елена Фотиевна Ж. 2 (с 17.04.1916) Ушакова Александра Гурьевна, дочь ключевского крестьянина Гурия Александровича Ушакова
		Верещагина Акилина Филаретовна (06.07.1887) М. (с 1903) Атласов Иван Каллистович (1889), камчадал, с. Шаромы
		Верещагина Таисия Филаретовна (08.10.1894) М. (с 16.04.1814) Зимин Емельян Иванович, крестьянин, с. Верхнекамчатск, проживавший в с. Шаромы
Дети Василия Афанасьевича		Верещагина Евдокия Васильевна (1833)
		Верещагина Матрона Васильевна (1839)
Линия Павловичей
Дети Николая Павловича		Верещагина Агафья Николаевна (1879), дочь крестьянина с. Мильково М. (с 22.01.1892) Шишкин Иван Спиридонович (1872), сын пономаря с. Мильково
		Линия Федора Федоровича
Дети Иринарха Ивановича		Верещагина Зиновия Иринарховна (1891) М. Телятьев Константин Степанович (1878), осужден 14.01.1932 г. и приговорен к 10 годам лишения свободы
		Верещагина Феония Иринарховна (1893) М. 1 Бобряков Тарасий Арефьевич, крестьянин с. Мильково М. 2 (с 01.04.1912) Толман Иван Михайлович, петропавловский мещанин
		Верещагин Андрей Иринархович (1897) Ж. (с 1918) Зимина Евдокия Афанасьевна (1894), с. Верхнекамчатск, дочь Зимина Афанасия Николаевича
Дети Федора Ивановича		Верещагина Иустиния Федоровна (1887), дочь псаломщика Анадырской церкви Федора Иоанновна Верещагина М. (с 27.01.1906) Сметанин Амвросий Кузьмич (1885)
		Верещагин Никифор Федорович (1909), руководитель оперативной связью Уэлькальского аэропорта, обеспечивающего поставки самолетов по ленд-лизу
Линия Романа Федоровича
Дети Кириака Васильевича, с. Облуковино		Верещагина Мария Кирьяковна (24.03.1896)
		Верещагин Николай Кирьякович (1917 – 30.08.1941), участник Великой Отечественной войны Ж. Акулина Георгиевна
		Верещагин Федор Кирьякович (1920)
		Верещагина Акулина Кирьяковна (1922)
		Верещагин Серафим Кирьякович (21.10.1924), участник Курильского десанта
8 колено
Дети Долмата Иннокентьевича		Верещагин Ксенофонт Долматович (23.01.1902) Ж. Михайлова Елизавета Ильинична (19.04.1913)
		Верещагина Мария Долматовна (10.1904) М. Мальцев Федор Вмкентьевич (04. 1901)
Дети Модеста Иннокентьевича		Верещагин Иннокентий Модестович (1909-1985), награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Ж. Машихина Анна Агеевна
		Верещагин Модест Модестович (1912)
		Верещагин Арсений Модестович (12.02.1914), участник войны с Японией
		Верещагин Константин Модестович (1916), награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Ж. Плотникова Ульяна Петровна (1916)
		Верещагин Павел Модестович (1924), участник Великой Отечественной войны
		Верещагина Мария Модестовна М. Кокотов
		Верещагина Екатерина Модестовна М. Шевцов
		Верещагин Арсентий Модестович (1930)
Дети Кассиана (Касьяна) Иннокентьевича		Верещагина Мария Касьяновна (17.09.1918) М. Коршунов Кон. М. Копитев Иван М. Верещагин Иван
		Верещагина Матрена Касьяновна (11.09.1923)
		Верещагина Анфиса Касьяновна (27.03.1928), награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». М. Машихин Егор Гаврилович
		Верещагина Зоя Касьяновна (02.08.1930)
		Верещагина Раиса Касьяновна (20.04.1933) М. Козеко Иннокентий Владимирович (1929)
		Верещагин Иннокентий Касьянович (04.03.1941)
		Верещагин Анатолий Касьянович (1945)
		Верещагин Владимир Касьянович
		Верещагина Мария Касьяновна
Телятьевы		Телятьев Лев Константинович (1912), Амурская область, с. Черняево Магдагачинского района
		Телятьев Вячеслав Константинович
		Телятьев Витольд Константинович (1925), участник Великой Отечественной войны, Белоруссия, г. Витебск
		Телятьев Славьян Константинович, погиб в 1942 г. под Сталинградом
		Телятьева Екатерина Константиновна, Амурская область
		Телятьева Евдокия Константиновна
		Телятьева Августа Константиновна
		Телятьева Ольга Константиновна
		Телятьева Клена Константиновна
Дети Андрея Иринарховича
		Верещагин Иринарх Андреевич (1924 – 18.08.1945), призван Усть-Камчатским РВК 15.06.1942 г. Погиб 18.08.1945 г. на о. Шумшу
		Верещагина Екатерина Андреевна (1926)
		Верещагин Афанасий Андреевич (1929)
		Верещагин Иван Андреевич (18.12.1934) Ж. Зимина Елена Дмитриевна (08.03.1932)
9 колено
Дети Иннокентия Модестовича		Верещагин Владимир Иннокентьевич (09.08.1931)
		Верещагина Альбина Иннокентьевна (22.11.1933) М. Знаменский Борис Дмитриевич (28.12.1932)
		Верещагина Нелли Иннокентьевна (12.02. 1936)
		Верещагин Иннокентий Иннокентьевич (23.08. 1939)
		Верещагина Екатерина Иннокентьевна (22.12. 1943)
		Верещагин Александр Иннокентьевич (1950)
		Верещагина Нина Иннокентьевна (30.01.1946)
		Верещагина Галина Иннокентьевна
		Верещагина Людмила Иннокентьевна (1953) М. Загурский Петр Петрович (1954)
Дети Константина Модестовича		Верещагин Борис Константинович (1937)
Дети Марии Касьяновны		Коршунов Геннадий Константинович (1939)
		Копитев Виктор Иванович (1941)
		Верещагин Сергей Иваноич (1945)
		Верещагин Валерий Иванович (1948)
Дети Ксенофонта Долматовича		Верещагина Мария Ксенофонтовна (13.03.1927) М. Кокотов Федор Егорович (06.02.1907)
		Верещагин Эрик Ксенофонтович (1930)
		Верещагин Юрий Ксенофонтович (26.08.1933) Ж. Татьяна Валентиновна
		Верещагина Нонна (Анна) Ксенофонтовна (1936)
		Верещагин Владимир Ксенофонтович (03.08.1939) Ж. Кутенева Алла Николаевна
		Верещагина Валентина Ксенофонтовна (18.09.1941) М. Пироженко Валентин Михайлович
		Верещагина Анна Ксенофонтовна (1941)
		Верещагин Юрий Ксенофонтович (1946)
		Верещагин Валерий Ксенофонтович (22.01. 1949)
		Верещагин Василий Ксенофонтович (1951)
Козеко		Козеко Татьяна Иннокентьевна (23.02.1954)
Дети Афанасия Андреевича		Верещагин Иринарх Афанасьевич (1947)
Дети Верещагина Ивана Андреевича		Верещагин Николай Иванович (08.08.1952)
		Верещагина Татьяна Ивановна (20.11.1954)
		Верещагин Александр Иванович (20.11.1954) Ж. Химченко Людмила Александровна (29.01.1958)
		Верещагина Галина Ивановна (14.05.1950)
		Верещагина Ольга Ивановна
		Верещагина Любовь Ивановна
		Верещагин Андрей Иванович
		Верещагин Иван Иванович
		Верещагина Валентина Ивановна
		Верещагина Лидия Ивановна (1967)
		Верещагин Сергей Иванович (1967)
10 колено
Знаменские		Знаменская Татьяна Борисовна (1956)
		Знаменский Леонид Борисович (22.11.1960) Ж. Петренко Татьяна Федоровна (14.03.1964)
Кокотовы		Кокотова Зоя Федоровна (12.12.1945) М. Кононов Геннадий Дмитриевич (29.05.1937)
Дети Верещагина Юрия Ксенофонтовича		Верещагин Андрей Юрьевич (15.09.1974) Ж. Татьяна Олеговна (25.04.1975)
		Верещагина Анна Юрьевна (16.08.1978) М. Бабуленко Юрий Анатольевич (12.07.1962)
		Верещагин Игорь Юрьевич (16.10.1985)
Дети Владимира Ксенофонтовича		Верещагин Александр Владимирович (15.11.1968) Ж. Елена Иннокентьевна
Пироженко		Пироженко Наталья Валентиновна (10.12.1954) М. 1 Анкудинов Николай Абрамович М. 2 Плотников Геннадий Николаевич
		Пироженко Ирина Валентиновна (07.12.1962)
		Пироженко Оксана Валентиновна (13.09.1966) М. Безносенко Сергей Михайлович
Козеко		Козеко Виталий (10.10.1976)
Дети Верещагина Александра Ивановича
		Верещагина Евгения Александровна (12.02.1981)
		Верещагин Виталий Александрович (03.04.1985)
11 колено
Знаменские		Знаменская Ольга Леонидовна (1984)
		Знаменская Надежда Леонидовна (1988)
Кононовы		Кононов Виктор Геннадьевич (25.08.1964) Ж. Венгер Светлана Мирославовна
		Кононова Екатерина Геннадьевна (08.05.1975)
		Кононов Александр Геннадьевич (17.02.1982)
Дети Верещагина Андрея Юрьевича		Верещагин Константин Андреевич (07.02.1996)
		Верещагин Дмитрий Андреевич (16.05.2001)
Бабуленко		Бабуленко Кристина Юрьевна 25.11.1997г.р.
		Бабуленко Алена Юрьевна 26.02.1999г.р.
		Бабуленко Анатолий Юрьевич 07.05.2005г.р.
Дети Александра Владимировича		Верещагин Сергей Александрович (20.04.2001)
Анкудиновы		Анкудинов Сергей Николаевич (12.10.1974)
Плотниковы		Плотников Антон Геннадьевич (14.01.1988)
Безносенко		Безносенко Яна Сергеевна (15.11.1988)
		Безносенко Алена Сергеевна (23.02.1993)
12 колено
Кононовы		Кононов Владимир Викторович (01.05.2008)

 

[Вахрин]

Феоктиста Иннокентьевна Верещагина

 

Награждение Верещагина Павла Модестовича медалью "За отвагу"

Награждение Верещагина Никифора Федоровича медалью "За боевые заслуги"

Иннокентий Модестович Верещагин

Верещагин Арсений Модестович

Верещагин Константин Модестович

 

[Вахрин]

 

ВСЕВИДОВЫ

 

Есть несколько версий появления этой фамилии на Камчатке.

 

1746 год:

«…Второе судно принадлежало какому-то Андрею Всевидову и имело 46 человек промышленников и 8 козаков. О путешествии сем нет никаких известий, а надобно только заключить по вышеприведенному описанию о Медном острове, что он провел там первую зиму; ибо по северо-западной стороне онаго есть гавань, именуемая Всевидовскою. В описании о Медном острове сказано, что 2-го марта 1747 года упали с утеса промышленники Юрлов и Вторых, и ушиблись до смерти».

У А. Полонского находим подробности:

«Полонский А.: промысловое судно «СИМЕОН и АННА (1747- 49) к[омпа]нии Московского купца РЫБИНСКАГО* (* Н. ТРАПЕЗНИКОВ, ОВРОСИМОВ, ХОЛЩЕВНИКОВ, А.Ф. ЧЕБАЕВСКИЙ, КОЛЕСОВ, И. и А. ВСЕВИДОВЫ, СТРОГАНОВ).

Передов[щ]ик посадский Дан. СОСНИН, мореход отставной шкипер Охотскаго порта БУТИН и при них согласником Ст. ПОПОВ. всей команды 46 чел в том числе 33 камчадала.

По выходе 26 авг. из р. Камчатки, шитик вскоре подошел к о. Медному. Как для промыслов и здесь было довольно зверя, то несмотря на запрещение, престарелый мореход предпочел оставаться на Медном, чем рисковать идти на поиски неведомых земель. Шитик введен в гавань на северо-восточной стороне острова, где он простоял спокойно два года* (* Гавань с того времени носит название ВСЕВИДОВА, от имени Тотемскаго купца Андрея ВСЕВИДОВА, прикащика РЫБИНСКАГО, который за отсутствием хозяина, правил его делами в Сибири и отправлял суда на промысла. Самая компания обыкновенно называлась Всевидовской).

«СИМЕОН и АННА (1750-1752) к-нии РЫБИНСКАГО.

Судно снаряжали в поход приказчики РЫБИНСКАГО купцы Тотемский Андрей ВСЕВИДОВ и Московский СЕРЕБРЕННИКОВ. ВСЕВИДОВ же был на судне передовщиком, а казак Алексей ВОРОБЬЕВ мореходом. В вояже на этом судне были, между прочими, Тобольский купец А. СОЛОВЬЕВ и архангелогородец БАШМАКОВ, известные в истории открытия Амутских островов, курляндец Мальцган, посадские Як. СОСНИН и Камч. КРОХОЛЕВ; всей команды на судне было 34 чел. 14 рус[ских]. и 20 камч[адалов].

ВОРОБЬЕВ вышел в море 5 августа и только после двухнедельнаго плавания подошол к о. Медному, у котораго на камнях 21 авг. шитик подвергся крушению. Из остатков разбитого в течении двух зим построен новый шитик ИЕРЕМИЯ, на котором команда воротилась в Камчатку 10 июля 1752 г. с промыслами: бобров, маток и кошлоков 700, медведков 120, песцов голубых 1,900 и котиков 7,010, по Б[ерху]. на 61,520 р., из которых в десятинную пошлину выделено, по оценке а Нижнем на 532 р. 40 к.».

Позже – из информации о строительстве промыслового судна «Святой Иулиан» мы узнаем имя второго Всевидова: «…за оковку судна и за ковку двух якорей тотемскому купцу Ивану Всевидову который ныне в Болшеретску умре дать пай…».

Перед смертью он совершает свой последний торг: «10 октября 1762 года в Нижнекамчатске тотемский купец Иван Дмитриев Всевидов уступает свой пай за 800 рублей тотемцу Дмитрию Федорову Тропину».

Итак, первыми обозначились на Камчатке уроженцы Тотьмы братья Иван и Андрей Дмитриевичи Всевидовы.

Полонский сообщает и о третьем плавании Андрея Всевидова:

«ПЕТР и ПАВЕЛ (1756-58) к. (Рыбинскаго) СЕРЕБРЕННИКОВА

Передовщик купец ВСЕВИДОВ, мореход БАШМАКОВ, сборщик [ясака] казак ЛАЗАРЕВ. В сей команды на судне 35 чел. - 17 рус. и 18 камч.

БАШМАКОВ вышел в море 25 сентября, имея намерение прямо следовать на дальние к востоку острова. При противном ветре 4 октября судно склонило к Берингову острову, на котором за поздним временем и остались зимовать. Как на Командорских островах дозволено было исключительно промышлять одному ЮГОВУ то бобров не касались, а только били прочих зверей для пищи и одежды.

10 Июня 1757 г. БАШМАКОВ отправился для открытий сперва на юг, а потом, после напрасных поисков, поворотил на север и 12 июля пристал к неизвестному острову КИКИГАЛАСК. ВСЕВИДОВ съезжал с вооруженными людьми на берег для осмотра и за водою и видел жителей, которые грозили ему стрелками, но не вредили. Островитяне приезжали затем на судно, но с ними, по неимению толмача, не могли объясниться. Опасаясь многолюдства туземцев, промышленные неосмелились пристать здесь судном и ушли к бывшим в виду четырем другим островам. Ветер однакож непозволил пристать к ним; судно пронесло мимо их и склонило к другим трем изрядным островам. Остановившись 25 июля, у однаго из них ТАНАГА, виделись с жителями, но и с ними не могли объясниться по неимению знающих их язык. При всем том решились расположиться здесь для промыслов. Отыскав свободную гавань, ввели туда шитик и оставались на ТАНАГЕ до возвращению в Камчатку.

30 авг. 1757 г. ВСЕВИДОВ в 11 человеках уехал на ближние два острова, открытые БАШМАКОВЫМ на Иеремии и оставался там до 5 января 1758 года, занимаясь промыслами. На той же байдаре отправился потом ЛАЗАРЕВ на другие острова и на одном, отдалившись от байдары, был работник.

Островитяне жили сначала в мире и согласии с промышленными, принимали у себя охотно русских и сами приходили в гавань к БАШМАКОВУ и приносили для мены рыбу, сарану и звериныя шкуры. Самоволие и грабежи нарушили потом мир с туземцами и поселили неудовольствие в среде самой компании. 10 апреля 1758 бежали с Канаги 12 камчадалов и унесли с собою 2 ружья, 9 копий, 5 топоров, котел и 12 ножей. В погоню за ними отправились БАШМАКОВ и ЛАЗАРЕВ с 12 рабочими и проследили их, по гряде к востоку, до 12 острова, где 26 мая увидели беглецов перегребавших через пролив на 13 остров. Шторм, а потом бурныя погоды не позволили БАШМАКОВУ преследовать далее беглецов до 8 июня. Когда он переехал на 13 о., то нашол там тела убитых 5 камчадалов - трое без головы и между ними убитую женщину; скарб изрезан, но оружия бывшего с ними не оказалось. Объехав кругом безуспешно остров, БАШМАКОВ воротился 26 июня в гавань и стал готовиться к походу.

В отсутствие ВСЕВИДОВА и ЛАЗАРЕВА с частию команды на другой остров за лесом для спуска на воду судна, островитяне напали и с берега и с моря, на оставшихся в гавани. Промышленные спасались за бортом стоявшаго на берегу судна и ружейными выстрелами прогнали алеутов. Остались на месте сражения две байдарки, на которых были тяжко ранены алеуты и в одной из них найден мальчик, увезенный в Камчатку крещен там и потом поступил в казаки под именем Ивана ЧЕРЕПАНОВА. Через три дня приехал с своими родниками отец для выкупа мальчика, но опасаясь мщения алеуты отказались выходить на берег. Обманом удалось однако заманить на судно тоена и одного алеута; им растянули ремнями руки и ноги и начали мучить поливая тело горящею смолою, а потом тоену отрубили голову. Прочим в досаде, что они не даются в руки и не отдают привезенных на выкуп бобров, БАШМАКОВ грозил, что станет по ним стрелять. Не ограничиваясь тем, БАШМАКОВ на возвратном пути зашол на о ТАНАГУ и стал на якорь, подойдя к самым юртам. Посланные им на берег рабочие произвели страшныя убийства, а потом ограбили и сожгли селение. Во время побоищ пленнаго мальчика держали на судне взаперти, в каюте, чтобы он в Камчатке не выдал буйства промышленных.

Шитик вошол в р. Камчатку 26 авг. 1758 года.

Промысла: добыто своими рабочими - бобров, маток и кошлоков 600, медведков 150 и выменено у туземцов - бобров, маток и кошлоков 420, всего на 50,355 р. ЛАЗАРЕВ представил байдарку, лук и деревянную шапку островитян. -

ВСЕВИДОВ и ЛАЗАРЕВ при всем их старании, не могли склонить жителей платить ясак и неудивительно».

 

Вторым (точнее, третьим) на Камчатке появляется Петр Всевидов. И, как мы сейчас сами с вами установим на основе документа, он находился также на судне «Петр и Павел»:

«1758 г. декабря не ранее 7 – Из рапорта Нижнекамчатской приказной избы в Большерецкую канцелярию о плавании П. Башмакова на судне «Св. Петр и Павел» в 1756-1758 гг. на Алеутские острова и открытии островов восточнее Ближних.А в приобщенных при вышеописанном репорте копиях с репортов, поданных от казака Лазарева и купца Серебреникова Нижняго острога в приказную избу 3 написано:Прошлого де 756 году сентября 24-го дня по силе данного ему из Большеретской канцелярии указу и Нижняго острога ис приказной избы наставления вышеписанного купца Серебренникова на судне с протчими бывшими на том судне и со определенным от компании передовщиком пермянином Петром Всевидовым с товарыщи из устья реки Камчатки в морской вояж благополучно вступили и следовали, во-первых, для поиску незнаемых морских островов и на тех живущих неясашных народов, к приводу их под высокосамодержавную ея и.в. руку и в ясашной платеж. Но точию за поздым осенним времянем, а особливо от случившихся противных ветров и презельных штормов по изысканию морских островов и незнаемых народов время не допустило и склонило теми препятсдвиями ко отданному по силе Правительствующаго сената указу иркуцкому купцу Емельяну Югову Командорскому морскому острову, которой состоит прямо Камчатскаго устья, на которой октября 4 дня судном благополучно прибыли и находились на оном острову чрез зиму июня до 10 числа 757 году, но токмо де на оном острову промышленниками, реченного Серебренникова судна бывшими, никаких зверей не упромышленно, кроме одного – к пропитанию человеческому коров морских, нерп, сивучей, а из кож их обуви шили.А июня 10 дня 757 году паки с того острова судном отправились в морской вояж для поиску неведомых морских островов и народов, а при отправлении оного судна бывшия при оном вышеозначенной передовщик Всевидов с товарыщи по согласию их приняли на то судно компании бывшаго камчатского купца Ивана Красильникова от разбитого судна для вывозу в Камчатку двух человек руских: Федора Савельева, Емельяна Посникова со упромышленными ими на том острову земными зверьми, коих имелось 182 песца, и следовали паки в полуденную сторону, в которой обыскать нечего не могли. И те промышленники, Всевидов с товарыщи, имели судном возврат в полуденную сторону и находились в мореплавании июля до 12 числа, и тамо к состоящему незнаемому морскому острову прибыли 4, и стали на якорь. И выезжал к тому острову вышеписанной Всевидов с помянутым числом людей для взятья воды. И по выезде на берег прибыли к ним того острова живущие незнаемые народы и препядствовали им своим ружьем и угрожением стрел, однако ж от них в настоящее действие не произошло, и по отбытии их с того острова с водою к судну прибыли от тамошних народов в байдарках немалое число людей, которые де и учинили своим языком разговор чрез немалое время, а какие между ими разговоры происходили неизвестно, и между тем у того острова от немалой скорби присудствия Верхняго Камчатскаго острога Кирчаницкаго острошка новокрещенной камчадал Федор Чюркин, по-иноземчески Гришка, умре.И за многолюдствием тамошних народов реченной Всевидов с товарыщи судном пристать к тому острову смелости не возимели, а июля дня паки от того острова к другим, которые видимы были до 4-х, точию и к тем за противными ветрами и от морскаго волнения штормами пристать никак не допустило и склонило судном от тех островов чрез три порядочныя ж острова и с которых к незнаемому морскому острову 5 июля 25 дня пришли 6. И прибыли с того острова незнаемыя народы и чинили своим языком разговор, а что, про то неизвестно ж, и бывшия на судне предъявленной Всевидов с товарыщи общекупно вознамерились на том острову зимовать, на котором, обыскав гавань, и вошли судном августа 24 дня 757 году благополучно.И по общему согласию следовал тот Всевидов августа 30 дня байдарою в 11 человеках на другия острова, которые находятся в недальном растоянии, и на обысканныя напред сего мореходом Петром Башмаковым островах для призыву неясашных тамо живущих народов под высокосамодержавную ея и.в. руку в ясашной платеж, для промыслу морских и протчих зверей, в коих и продолжал генваря до 5 дня 1758 году, а прибыл к судну обратно, но токмо де он, Всевидов с товарыщи, в ясак привесть никого не мог.А по прибытии ево к судну следовал он, Лазарев, во оной же байдаре в 11 человеках на протчия острова для такого ж призыву в подданство под высокосамодержавную ея и.в. руку неясашного народа в ясашной платеж, на которых де за незнанием их языку по силе данного ему наставления привесть в ясашной платеж никак не мог... 7 А в бытность его с ним, Всевидовым с товарыщи, вывезено для разсмотрения тех народов по их названию байдарка малолетних ребят, да при том же оных народов стрелы, которыми бросают с руки дощечкой и во время мореплавания в байдарках носят они на головах, а какого древа [52] неизвестно, одна шапка, которые при том репорте в приказную избу, також и данную шнурованную книгу, в коей ничего не вписано, объявили, кои при особливом репорте в Большерецкую канцелярию декабря 7 дня 758 году присланы 8.АВПР, ф. РАК, д. 8, л. 80 об.-82. Копия с копии.

Но, возможно, бесспорен другой факт, о котором сообщает все тот же А. Полонский и который, отчасти, может быть, объясняет нам причину, по которой перменин (то есть уроженец Перми) стал нижнекамчатским мещанином:

««Варфоломей и Варнава (1777-81) к[омпании]. Немилова.

Передовщик Петр Н. Всевидов, мореход Камч. мещ. Корелин. Компания купцов - Ржевского, Немилова, Пановых (прикащики В. Попов и Сумароков) и Шелихова (арханг. купец Гурьев) получила в Нижнекамчатске постановление в 18 пунктах, в котором между прочим сказано: идти судном на Командорские, Ближние и следующие за ними к востоку острова, только недалее линии, проведенной на карте; стараться узнать землю против Анадырского устья и северо-восточного Чукотского мыса, где дикие носят лисье и соболье платье, и другия, если доведутся в Восточном море земли; но на Курильские острова, по случаю нахождения там секретной экспедиции, не ходить.

Корелин вышел из устья Камчатки 17 сент. 1777 года, останавливался на Командорах и оттуда пошол на Андриановские, на Амлю, где он вел себя неодобрительно с островитянами.

Во время зимовки 1779-80 на Атхе компания Панова имела частыя ссоры и даже драки с к. Киселева. Мало того, мореход Корелин и сборщик сержант Куимов подговорили алеутов в дек. 1779 г. убить передовщика Полозкова, а незадолго перед тем, в Октябре, сменили своего передовщика Всевидова по желанию будто бы всей компании, а в самом деле за то, что он неодобрял поведения морехода и сборщика.

Корелин ушол с Атки в 1780 г. взяв с собою 7 чел. Киселевских, оставшихся в живых после умертвщления артели Полозкова и зимовал на Медном. Оттуда в следующем году он прошол 20-21 июля 2 Кур[ильским]. проливом в Охотск.

Промысла: бобров 491, хвостов 400, котиков 11,500, песцов 1,600 на 57,800 р.».

 

А вот и подробности тех давних событий: «Изосим и Савватий (1777-81) к. Протасова и Киселева

Передовщик Илимский посадский Матвей Полозков, мореход штурман Должантов.

Купцы Тотемский Я. Протасов и Иркутский Степан Ф. Киселев построили в 1776 на р. Ураке судно 47 ф. по килю.

Должантов отправился на нем осенью 1777 г. из Охотска в 64 чел. и зимовал в р. Оглукоминой на западном берегу Камчатки. В 1778 г. он прошол на Андриановские острова и оставив на Атхе в Бечевинской бухте, Полозкова с половиною команды, сам с остальными и взятыми отсюда 30 алеутами ушол назад на Командорские.

Полозков величал себя почему то большим господином и начал на этом праве обижать алеутов и промышленных в артелях других компаний. В отсутствие его, рабочие по примеру его, своевольничали и сборщик с Николая Пановых, сержант Буйлов, поручил их в команду передовщику к. Немилова Всевидову. В окт. 1779 г. Всевидов по требованию морехода и всей компании сменен а вслед затем в декабре Полозков с частию людей убит алеутами, вероятно по наущению того же морехода Корелина, потому что он принял к себе оставшихся из артели Полозкова 7 чел. и взял 3 алеутов - убийц и толмачей, но ни тех ни других не повез потом в Камчатку для следствия.

Должантов, остававшийся в течении двух лет на Медном, в 1780 г. узнал о смерти Полозкова от рабочих 7 чел., прибывших сюда на судне Немилова, которое осталось здесь зимовать. Между обеими компаниями и на о. Медном происходили странныя несогласия.

В 1781 г. когда судно окончательно было изготовлено для возврата в Охотск, Соликамский купец Иван Вторушин и промышленный Перфильев согласились с несколькими рабочими бежать на нем в какой нибудь иностранный порт. Воспользовавшись отсутствием Должантова, Вторушин 28 июня снялся с якоря и направил к Курильским островам. О бегстве его Должантов дал знать на Берингов на судно Евпл, предлагая Вторушина и Перфильева, - при встрече с ними, как главных зачинщиков, взять под караул, а команду с судом представить в Камчатку или Охотск. Сам он отправился в Охотск на судне Варфаломей и Варнава Немилова.

Вторушин 19 июля вошол во 2 Курильский пролив и стал на якорь в гавани 1-го острова. На другой день он послал на берег 25 человек - 19 русских и 6 новокрещенных Андриановских алеутов, одних на образом Николая угодника в часовню, других для встречи образа на берегу, а некоторых для закупа у курильцов провизии. Из оставшихся на судне 16 русских и 5 алеутов, некоторые спали в трюме, а другие были на палубе. К последним Вторушин обратился с вопросом: желают ли они оставить Россию и идти с ним? Половина из русских соглашалась и арестовали 8 чл. несогласных товарищей. Вечером того же дня Вторушин перерубил канат и вышел в море. К несогласным приставлены караульные с обнаженными шпагами и заряженными ружьями. Арестованные вели себя осторожно и усыпив бдительность караульных, 22 июля во 2-м часу дня явились с покорностию к Вторушину в каюту. Улучив минуту, они бросились, чтобы его схватить и связать; но Вторушин успел обнажить шпагу и бросаясь на них с оружием недопускал их взять себя, а между тем кричал сообщникам, чтобы они убили непокорных. Решившись на важный подвиг, отважные недопустили пособия в каюту, изранили Вторушина и 4 караульных так, что все они к вечеру скончались, остальные четыре арестованы. Покончив с возмутившимися рабочие поворотили судно назад за оставшимися на берегу 25 товарищами и 27 июля пристали к 1-му острову. 15 чел. 9 русских и 6 алеутов, поступившие с разбившагося Александра Н. отправились отсюда 30 июля в Большерецк на байдаре; а прочие избрали между собою морехода, который и привел судно в р. Большую.

Промысла: бобров 483, котиков 8,180, выдр 1, песцов 1,116 на 49.215 р.».

Возможно, в связи с этими событиями Петр Всевидов и «задержался» (приговорен к «вечному житью») на Камчатке, перейдя в сословие нижнекамчатского мещанина.

Но это только предположение, так как мы имеем сведения только о Мавре Михайловне Сновидовой, мещанской вдове, проживавшей в Нижнекамчатске в 1812 году в возрасте 60 лет.

 

 

[Вахрин]

ВЫХОДЦЕВЫ

 

В 1803 году на смену генерал-майору, командиру Камчатского гарнизонного батальона и коменданту Камчатки Сомову прибыл генерал-майор Павел Иванович Кошелев.

Будучи еще в Охотске он столкнулся со всеми теми безобразиями, которые творили здесь комиссионеры Российско-Американской компании, пользуясь своим монопольным правом на торговлю на Камчатке и в Русской Америке:

«Новый камчатский комендант Кошелев 10 июля 1802 г. прибыл в Охотск, где, ознакомясь с положением охотских и камчатских дел, донес Государю, что охотское начальство не заботится о доставке провианта в Камчатку. "На казенных судах, - писал он, - перевозятся преимущественно грузы Российско-Американской Ко, а провиант и купеческие товары остаются не отправленными. Компания же, не имея на Камчатке конкурентов, продает предметы продовольствия по самым высоким ценам; например: пуд масла по 60 руб., а флягу водки, около 3-х ведр, от 700 руб. до 1 000 руб.!" "Так что, - писал он, - я вынужденным нашелся написать вице-адмиралу Фомину, что если и на будущий год он отправит товары компании, то я их конфискую и на эти деньги куплю оленей у коряк для продовольствия нижних чинов. В Охотске компанейские суда строятся казенными людьми в один год, а казенные транспорты по три года".

 

«Кошелев, приняв должность коменданта, открыл, что Сомов и большая часть его офицеров занимались казнокрадством и грабили солдат и обывателей. Принадлежащий нижним чинам провиант выписывался в расход и продавался частным лицам чрез посредство прикащиков Российско-Американской Ко. Все книги и счета были с фальшивыми расписками. Продавали казенный порох компании, которая сбывала его туземцам по баснословно высоким ценам. Кошелев конфисковал у компании весь порох и записал его на приход казны, арестовал прикащика компании Хлебникова за его мошенничество (Г. Тихменев говорит, что будто бы Кошелев стеснял торговлю компании, арестовал Хлебникова за то, что он не хотел понизить цен на товары. Мы имели возможность проверить этот факт и потому считаем обязанностию восстановить истину. - Авт.)».

Автор – Александр Степанович Сгибнев, написавший на основе архивных материалов, хранившихся до пожара в Иркутском архиве «Очерк главнейших событий в Камчатке.1650-1855 гг.».

Против Кошелева был организован заговор. И в числе заговорщиков А.С. Сгибнев называет купца Выходцева – комиссионера РАК:

«Будучи сам честным человеком, он был чрезвычайно строг с чиновниками и офицерами, предававшимися от бездействия пьянству, взяточничеству и разврату. Крутые меры, принятые Кошелевым противу их бесчинств, вооружили всех его подчиненных, которые составили заговор о тайном убийстве его. Во главе заговора стоял баталионный командир полковник Сибиряков, бывший вестовой Биллингса. Соучастники его были: майор Маников, капитан Батюшков, поручики: Соломка и Хитрово, прапорщик Хомяков, подпоручик Росторгуев, исправник Донин, купец Выходцев, мещанин Барнашев, отставные, выгнанные из службы Кошелевым: майор Козельский и подпоручик Ермолинский; аудитор Савинский и квартирмейстер Шелашников. Всего с нижними чинами 37 человек. Кошелев, будучи предупрежден об этом бунте преданными ему людьми и, убедясь в справедливости слухов о заговоре, арестовал всех заговорщиков, а Козельского, Шелашникова, Ермолинского, Расторгуева, Савинского, Выходцева заковал в кандалы. В комнатах, где заключались преступники, приказал заколотить окна, строго запретить впускать к ним посетителей, и сам приступил к производству следствия, донеся в то же время о всех своих распоряжениях генерал-губернатору».

Купцу Выходцеву генерал Кошелев давал самую нелицеприятную характеристику:

«…был много раз за мошенничество и злоупотребления под судом, приговорен к лишению купеческого звания и исключению из числа добрых людей, к тюремному заключению и неоднократно приговорен к публичному бесчестному наказанию, дурного поведения и подлого характера, всегда уклоняющийся к мошенничеству, делал в торговле всегда злоупотребления".

Но следствие обернулось против самого Кошелева. Ему на смену прибыл генерал Петровский, который арестовал Павла Ивановича и освободил арестованных им заговорщиков:

«Время управления Камчаткою Петровским ознаменовалось прежними грабительствами и притеснениями туземцев. Сам Петровский под благовидным предлогом водворения порядков объехал весь полуостров, кроме олюторских острожков, и везде собирал соболей и лисиц. Сибиряков, исправник Донин и полицмейстер Расторгуев грабили также всех беспощадно. Кроме того, Сибиряков выводил солдат на частные работы и деньги брал себе. Донин же пускал в оборот солдатский провиант. По всей Камчатке перевозились купеческие клади без прогонов, потому что Петровский участвовал в торговле с купцами. Петровский отдал с подряда купцу Выходцеву перевозку казенного провианта из Петропавловской гавани в Нижнекамчатск по 10 руб. с пуда, тогда как камчадалы брались перевозить по 7 руб. Впоследствии открылось, что Выходцев за эту сделку должен был купить провиант Петровского и Сибирякова, хранившийся в Нижнекамчатске, по 10 руб. за пуд. Кроме того Выходцеву предоставлено было под видом почты доставить на обывательских байдарах разные товары с Курильских островов, выгруженные там с разбитого судна».

Но и Петровскому со всей его «братией» не повезло – все они также представли перед судом и понесли различные наказания.

В этом, наверное, и состоит главная причина, почему рыльский купец, комиссионер РАК Федор Алексеевич Выходцев (1767 г.р.) вынужден был остаться на Камчатке и в 1824 году указан уже не купцом, а нижнекамчатским мещанином.

У Федора Алексеевича было три сына. Близнецы Петр и Степан (1797 г.р.) и младший – Федор Федорович.

Нам удалось проследить только судьбу Петра Федоровича Выходцева, который служил на Аляске, где оказался за какие-то служебные злоупотребления под следствием и был сослан… на Камчатку.

Его внук – Павел Федорович Выходцев (1830) в 1852 году числился уже нижнекамчатским государственным крестьянином.

А его дети и внуки породнились с местными уроженцами:

Выходцев Федор Павлович (1857), Нижнекамчатск, крестьянин

Ж. (с 1877 г.) Ощепкова Варвара Васильевна, дочь камчадала с. Камаки

Выходцева Ирина Павловна (1851)

М. (с 1871) Портнягин Епифаний Федорович (1852), крестьянин с. Нижнекамчатск\

Выходцева Прасковья (Параскева) Федоровна (16.10.1885), дочь крестьянина, с. Нижнекамчатск

М. (31.08. 1903) Кузнецов Гавриил Петрович (1881), камчадал с. Камаки

О рыльских купцах Выходцевых.

Основателем этого рода считают Герасима Никитина сына Выходцева, появившегося на свет в Рыльске в 1667 году: «....1722 года октября по его императорского величества указу в канцелярии ведомства свидетельства душ в расположение на полки от кавалерии Нижегородского полку господина полковника Андрея Ивановича Чернышева города Рыльска посадский человек Герасим Никитин сын Выходцов сказал по заповеди святого евангелия: живет он Герасим в приходе церкви Преображения Господня в своем дворе, в городе Рыльске имеет промысел: покупает на продажу рыбу и мед и продает в Рыльске...».

В 1769 году Яковом Борисовичем Выходцевым была построена в центре города каменная двухэтажная Преображенская церковь вместо сгоревшей во время Рыльского пожарища 1720 года деревянной церкви, построенной князем Василием Шемякой. Перед церковью располагалась Административная площадь. Позже, в 1769 году, в стороне от этой площади Федор Александрович Выходцев построил великолепный двухэтажный дом, с колоннадой со стороны фасада и двора, с хозяйственными постройками, с высокой каменной оградой. В этом здании сейчас находится Дом детского творчества и детская библиотека.

Николай Павлович Выходцев в 1895 году стал главой Рыльска. Он был инициатором строительства мостов и переправы от Рыльска до Боровской слободы, а также возведения памятника Г.И.Шелихову.

Родные братья Александр и Владимир Выходцевы, отличившиеся на военном (Александр) и гражданском (Владимир) поприще, за что и были возведены в потомственное дворянство. Александр со старшим братом Иваном участвовал в Бородинском сражении и был ранен. Оба служили в лейб-гвардии Гренадерском полку – Иван числился как Выходцев 1-й, а Александр – Выходцев 2-й. Имена погибших и раненных в Бородинском сражении увековечены на мраморных досках в Галерее воинской славы храма Христа Спасителя в Москве. На одной из досок и имя подпоручика Выходцева 2-го, раненного в том сражении в ногу. Как сообщает автор книги «Выходцевы», «сегодня известно около четырехсот потомков Герасима Никитича»: в писательском сообществе известно имя Андрея Красильникова, с 1992 года и по настоящее время – первого секретаря правления Профессионального союза писателей России. Кстати, в старину одна из центральных улиц Рыльска называлась Выходцевской. Можно предположить, что такой чести Выходцевы удостоились не только за свою деятельность на благо города, но и за дела во имя России. А в известное время Выходцевскую улицу в Рыльске переименовали в улицу… Карла Либкнехта

 

Газета «Курская правда», 07 декабря 2017 г.

Герасим Выходцев и его потомки

Недавно Рыльск облетела весть: в город приезжают потомки купцов Выходцевых! Однако никакого ажиотажа среди рылян новость эта не вызвала – вот если б Бабкина приехала… Удивляться не стоит: вспомните, какой образ купцов вынесли мы из школы… Добавьте к этому и то, что число рылян значительно приросло перебравшимися на ПМЖ в Рыльск многими обитателями сел и деревень Рыльского и соседних районов, которые вряд ли когда слышали фамилии здешних купцов, в том числе и Выходцевых. Да и многие из горожан последних поколений никогда не задумывались над вопросом: как «плутоватые, неграмотные, радевшие только о кубышках с деньгами люди» (в основном так рисовали нам образ купцов старого времени) могли построить такой город?

Какой из сохранившихся в Рыльске храмов ни возьми – его строил купец. А вот величественные, с колоннадами, дворцы: Дом детского творчества, одно из зданий агротехникума, административный корпус авиаколледжа – их тоже возвели купцы. И этот список можно продолжить – рыльские купцы много оставили в городе в память о себе. Можно не сомневаться: они знали толк не только в торговле, потому и так велико их наследие.В числе старейших и известных был и род купцов Выходцевых, основателем которого считают Герасима Никитича сына Выходцева, появившегося на свет в Рыльске в 1667 году, ровно 350 лет назад. Такая дата – разве не повод для поездки на родину предков?!

Что знают рыляне о Выходцевых? Из материалов краеведов известно, что исторический памятник в Рыльске – домик Петра I – сохранился благодаря заботам одного из Выходцевых – Ивана Александровича. В этом старинном небольшом доме царь останавливался в 1709 году, когда возвращался в столицу после победоносного Полтавского сражения со шведами. В последнее время приходится встречать в прессе отрицание этого факта: нет, дескать, документального подтверждения тому, что Петр I был в Рыльске. Рыляне пока в прения не вступают, считая, что не ведают оппоненты о великом пожаре в Рыльске в 1720 году, когда сгорели все бумаги… А потомки Герасима Никитича Выходцева, вероятно, о пребывании царя в Рыльске знали из предания, которое как реликвия передавалось от основателя рода (очевидца событий) из поколения в поколение. Рылянам, интересующимся историей своего города, известно, что представителю этого купеческого рода Николаю Павловичу Выходцеву принадлежит инициатива установки в Рыльске памятника мореходу Григорию Шелихову. Николай Павлович, родившийся в 1846 году, занимает в истории рода особое место – он, считай, всю свою жизнь посвятил родному городу. Восемь четырехлетий кряду избирался гласным (депутатом) городской думы, а последние три срока в этом ряду ему доверяли и должность городского головы. И в это же время он участвует в работе многих городских советов и собраний. За активную деятельность на благо Рыльска Николай Павлович дважды был удостоен правительственных наград.

Эти и другие сведения о потомках Герасима Никитича Выходцева можно найти в книге «Выходцевы», автор которой – Андрей Красильников, потомок основателя рода в десятом поколении. Он тоже приезжал в Рыльск в числе родственников из разных городов России и украинского Харькова. Свою книгу он представил рылянам на встрече с ними в межпоселенческой библиотеке.

Приезжал и праправнук Николая Павловича – Михаил Выходцев, московский предприниматель. К слову, дом, в котором жил городской голова, сегодня занимает Дом детского творчества.

А центральной фигурой делегации Выходцевых был известный журналист-международник, профессор Российского университета Дружбы народов Георгий Зубков. Представители старшего поколения хорошо помнят телепередачи Центрального телевидения «Международная панорама», «Сегодня в мире», которые вел Георгий Иванович. Заслуживает уважения и возраст его – 92 года.

И Андрей Красильников, и Георгий Зубков являются представителями аристократической ветви рода Герасима Выходцева. Ее основали родные братья Александр и Владимир Выходцевы, отличившиеся на военном (Александр) и гражданском (Владимир) поприще, за что и были возведены в потомственное дворянство. Александр со старшим братом Иваном участвовал в Бородинском сражении и был ранен. Оба служили в лейб-гвардии Гренадерском полку – Иван числился как Выходцев 1-й, а Александр – Выходцев 2-й. Имена погибших и раненных в Бородинском сражении увековечены на мраморных досках в Галерее воинской славы храма Христа Спасителя в Москве. На одной из досок и имя подпоручика Выходцева 2-го, раненного в том сражении в ногу. Как сообщает автор книги «Выходцевы», «сегодня известно около четырехсот потомков Герасима Никитича. Важно отметить, что, во-первых, род не угас, во-вторых, даже девятиюродные братья и сестры, живущие в разных городах Российской Федерации и Украины, сумели найти друг друга». Словом, перед нами пример того, как надо знать свой род и его представителей, поддерживать память о них в потомках, готовящихся прийти на смену старшему поколению. В роду Выходцевых много интересных людей. Среди них – военные, журналисты, писатели, заслуженные деятели театра, строители, инженеры, учителя… Одни были известными людьми в старой России, других хорошо знали в Советском Союзе, а кого-то знают сегодня. Например, в писательском сообществе известно имя Андрея Красильникова, с 1992 года и по настоящее время – первого секретаря правления Профессионального союза писателей России. Кстати, в старину одна из центральных улиц Рыльска называлась Выходцевской. Можно предположить, что такой чести Выходцевы удостоились не только за свою деятельность на благо города, но и за дела во имя России…»

 

 

[Вахрин]

Потомки  Прасковьи Федоровны Выходцевой

 

 

 

 

Изменено 19 марта 2024 пользователем Вахрин