Перейти к публикации

Рекомендованные сообщения

Перфильев, Василий Власьевич

 
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
 
 
Василий Власьевич Перфильев
200px-%D0%92.%D0%92.%D0%9F%D0%B5%D1%80%D1%84%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%B5%D0%B2.jpg
 
1-й Губернатор Камчатской области
1909 — 1912

Рождение 25 января 1865
Смерть 25 июня 1914 (49 лет)
Дети Борис Васильевич Перфильев
Образование Харьковский университет (1888),
Императорская военно-медицинская академия (1893)
Учёная степень кандидат физико-математических наук
 
 

Василий Власьевич Перфильев (25 января 1865 — 25 июня 1914) — российский государственный и общественный деятель, первый губернатор Камчатской области (22 июля 1909 — 18 июня 1912).

Сын урядника Забайкальского казачьего войска, прямой потомок основателя Братского острога Максима Перфильева.

В 1888 году окончил Императорский Харьковский университет, получив степень кандидата. После призыва в армию направлен в Санкт-Петербург, прошел обучение в Императорской Военно-Медицинской академии с присвоением звания лекаря. С 1893 года служил в Хабаровске сначала пехотным врачом, затем врачом военного округа.

В 1897 году переведен на гражданскую службу, был делопроизводителем канцелярии приамурского генерал-губернатора, временно исполнял должность правителя канцелярии.

Одновременно с 1894 по 1902 год — директор Николаевской публичной библиотеки в Хабаровске.

В 1904—1906 годах — чиновник особых поручений при приамурском генерал-губернаторе. В 1906—1909 почётный мировой судья округа Владивостокского окружного суда.

В 1909 году по представлению генерал-губернатора П. Ф. Унтербергера был назначен исправляющим должность губернатора Камчатской области. В должности утверждён не был, пробыл в статусе исправляющего должность до июня 1912 года, вышел в отставку по состоянию здоровья в чине статского советника.

Награждён орденами Святого Станислава II и III степени, Святой Анны 2 и 3 степени, Святого Владимира 4 степени.

Умер в Подмосковье в возрасте 49 лет.

Сыновья — Борис и Виктор.

Источники

Нестерова Е. И. Русская администрация и китайские мигранты на Юге Дальнего Востока России: вторая половина XIX — начало XX века. — ИНО-Центр (Информация. Наука. Образование). Издательство Дальневосточного университета, 2004. — 371 с. — ISBN 9781310365447.

Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

 
Из рода Перфильевых

Подготовил Дмитрий ЛЮСТРИЦКИЙ

Леонтия Кислянского на посту иркутского воеводы сменил Иван Перфильев. Сын знаменитого первопроходца, казачьего атамана Максима Перфильева, он пользовался заслуженным авторитетом у сибиряков.

Отец и сын Перфильевы принадлежали к одной из самых знаменитых сибирских фамилий, отпрыски которой прославили себя походами по присоединению Восточной Сибири, а также дипломатическим искусством на переговорах с монголами и китайцами. Они происходят от клана сибирских казаков, служивших в начале XVII века в Сургуте и Пелыме. В 1618 г. Максим Перфильев отправился строить Енисейский острог, и часть его родственников осела там. Енисейские потомки Максима Перфильева и стали прозываться Перфильевы. Те же, кто остался служить в Тобольске и Томске, позже стали прозывается Перфирьевыми.

Благодаря владению грамотой Максим Перфильев стал подьячим, исходил всю Восточную Сибирь и Прибайкалье, ходил по Верхней Тунгуске и Илиму, по Вилюю, а в 1631 году основал Братский острог. За такие заслуги Максим Перфильев получил от царя Михаила Фёдоровича звание стрелецкого сотника: «... пожаловати за ево службу в Енисейском остроге в сотниках стрелецких на Васькино Черменина место... а нашего жалования ему давати тоже оклад по двенадцати рублей, да хлеба, рыбы, овса по четыре чети». В 1641 г. Перфильев сопровождал караван с ясаком в Москву, что было делом весьма почётным.

Кстати, с именем отца иркутского воеводы Ивана Перфильева связана достаточно забавная история. В то далёкое время казаки, да и служилые люди, пользуясь тем, что «до бога высоко, до царя далеко», частенько нарушали христианские обычаи. В 1626 г. архиепископ Макарий проводил следствие по поводу прискорбного факта двоежёнства: один из священников обвенчал ночью подьячего Максима Перфильева с женою Поздея Фирсова, в то время как у подьячего ещё жива жена и живёт в Верхотурье... Для этого епископу пришлось допрашивать самого енисейского воеводу, который показал вот что: «...И на очной ставке Андрей Ошанин говорил, как де подьячий Максим с Оленькою сговорились, что ему на Оленьке жениться и выпись полсобовную написали и тот де поп Кирилл у них и сват был и в той записи сговорной и руку приложив и ту де запись Максим себе взял. Поп Кирилл взял с Максима 10 рублей денег, да 10 четей запасу. А поп Кирилл во всём запирался» (1). На расправу епископу Макарию Максим Перфильев из Енисейского острога в Тобольск так и не был прислан —воевода от греха подальше отправил своего товарища вверх по Тунгуске разобраться с тунгусскими князцами, которые убили енисейских служилых людей. Дело замяли...

Перфильевы, осевшие на Иртыше, тоже не теряли времени даром. Известно, например, что в 1659 году в Китай направляется посольство, возглавлял посольство... сын боярский Иван Перфильев. В отличие от енисейского боярского сына Ивана Перфильева, посол писался служивым человеком с города Тарского, да и по отчеству прозывался иначе. Император Фулинь посла принял и одарил подарками для русского царя, среди которых было десять пудов чаю. С большим караваном Перфильев решил не связываться: он вынес чай на Пекинский рынок, продал и купил на те деньги 352 самоцветных камня, так что подарок богдыхана уместился в кармане. Всё же немного чайного листа на пробу Перфильев привёз. Первым его попробовал придворный врач царя Алексея Михайловича, опасаясь предложить царю напиток, о котором не было сведений в травниках. А когда царь «занемог животом», его вылечили настоем чая, и с тех пор чай стал обычным на Руси напитком.

И всё же вернёмся от славных дел потомков рода Перфильевых к иркутскому острогу. Было бы несправедливо утверждать, что иркутский воевода Иван Максимович Перфильев был славен только делами своего батюшки. Он и сам походил по Сибири, ставил остроги, приводил под государеву руку новые земли. В 1676 году в устье реки Тунка «боярский сын» Иван Перфильев с отрядом иркутских казаков поставил первый острог, который защищал Прибайкалье от нападений монгольских ханов. В этом же году казаки впервые посеяли в этих местах две десятины ржи.

Трижды, в 1663-1664, в 1666-1669 и 1677-1680 гг. Иван Максимович Перфильев исполняет в Иркутске должность казенного приказчика. До введения воеводского управления в Иркутске городовые приказчики ведали делами служилых дворян, строительством и ремонтом городских крепостных сооружений, бое-припасами, сбором податей, отбыванием натуральных повинностей, а в военное время выполняли функции городского военного коменданта. А в 1684 году Иван Перфильев впервые принимает на себя и воеводские полномочия. Перфильева на посту воеводы меняет Алексей Горчаков, потом снова назначается Леонтий Кислянский. С 1692 по1695 год городом управляет Иван Петрович Гагарин, а с 1695 по 1696 гг. — прибывший из Москвы Афанасий Савелов. В этот период кадровая политика Сибирского приказа выглядит хаотичной. Создаётся впечатление, что в стране не хватает грамотных администраторов, которые, с одной стороны, могли бы вести активную внешнюю и внутреннюю политику, а с другой — занимались хозяйственным освоением новых земель. Отсюда — и кадровая чехарда, и неизбежные в таком случае ошибки при назначениях. Чем закончилось савеловское правление, нам уже известно...

После бунта авторитетный и близкий казачьей старшине Иван Максимович Перфильев вновь управляет городом и воеводствует с 1696 по 1699 год. Это уже не лихой казак, а умудрённый опытом человек. Он сколотил к тому времени кое-какой капиталец, ведёт собственное дело: сохранилась запись, по которой Иван Перфильев и Семён Максимов в 1695 г. обязались «подрядом сварить» на собственной винокурне 400 вёдер вина по 50 коп. за ведро.

В зрелом возрасте Иван Перфильев уделяет внимание заботам о своей душе — его подпись среди подписей прочих иркутян, которые в 1672 году били челом митрополиту Корнилию о том, чтобы «... их благословити и велети б старцу Герасиму в Иркутском остроге по край Ангары реки построить монастырь и церковь воздвигнуть во имя Вознесения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа». А в 1707г. сын боярский Иван Максимович Перфильев передал епископу Варлааму двор «со всяким строеньем и местом».

Сегодня память о семье Перфильевых увековечена в названии деревни села Максимовщина, где на берегу Иркута была заимка Максима Перфильева. Правда, по другим данным, лично Максим Перфильев здесь никогда и не бывал, а заимка названа в честь деда сыновьями Ивана Перфильева Василием и Остафием.

Потомок Ивана Перфильева, Остафей, упоминается в документах в связи с сыском об илимском воеводе Челищеве, к которому он был привлечён, так сказать, как знаток права, принятого у бурят. Тогда у иркутских служилых людей были отобраны показания в связи с восстанием работных людей, крестьян, казаков и посадских против власти илимского воеводы Челищева. В делах Сибирского приказа сохранилась запись, датируемая 1701 годом, в которой подтверждается обычай принципа материального возмещения за всякого рода правонарушения, принятый среди бурят: «Иркуцкие сын боярский Остафей Перфильев, служилые люди Савка Золотых, Лучка Корчажинской, Титко Евсевьев, Мишка Миршень, таможенные головы Дмитрий Каменщиков, Симон Малыгин, сказали: у иноземцов де, когда учинитца меж собою убойство, а за то де убойство на тех людех, которой такое убойство учинит, берут в тот род, коего убьют, поголовщины. И шаманов, и то де у них обыкновение изстари такое, как которой иноземец у них занеможет, и они де к тому больному приведут иноземца ж, которой шаманить умеет, и тот де больной после того его шаманства встанет, и того шамана сродники больного дарят, а буде тот больной умрёт, и того шамана убьют. А чают, что де тот иноземец умер бутто от ево шаманства, и в том у них за того убитого род его берут у них поголовщины скотом и иным чем прилучится. А унять де от того их и в умирение приводить невозможно».

1 Ю. Попов //Знамя — 2001. — 17 августа. — С.5
 
 
 
Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

  •  
 
Перфильев Василий Власьевич
Губернатор Камчатской области в период с 22.07.1910-18.06.1912 гг.
Первым камчатским губернатором П.Ф. Унтербергер предложил назначить начальника своей канцелярии сорокатрехлетнего Василия Власьевича Перфильева, потомка известного землепроходца – основателя Братского острога Максима Перфильева.
«КП», 9 июня 1990 г., Б. Полевой «В начале века»
Василий Власьевич Перфильев был начальником канцелярии генерал-губернатора Приамурского края П.Ф. Унтербергера. Ему было 43 года. Он был сыном забайкальского казачьего урядника, прямого потомка знаменитого основателя Братского острога Максима Перфильева, руководителя известного Витимского похода 1639 г., когда русскими были собраны ценные сведения и о Забайкалье и о реке Шилка (Амур). Перфильев окончил Харьковский университет, был кандидатом физико-математических наук. После призыва в армию был направлен в Санкт-Петербург на особые курсы при военно-медицинской академии, где ему было присвоено звание «военного лекаря».. Из столицы в 1893 году его послали в Хабаровск в местный «полугоспиталь», где он прослужил от простого врача до начальника госпиталя. Отсюда его забрал на должность делопроизводителя канцелярии П.Ф. Унтербергер.
Царь Николай Второй назначил разночинца Перфильева только исполняющим обязанности губернатора.
Умер в Подмосковье в возрасте 49 лет.
Имел двух сыновей. Борис еще в 1912 году опубликовал в «Известиях Русского географического общества» (т.48, с. 67-100) обстоятельную статью «Два восхождения на Авачинскую сопку». В годы Советской власти Б.В. Перфильев стал видным биологом, которому дважды была присуждена Государственная премия. Другой сын, Виктор, был опытным инженером. Вера Николаевна Перфильева – вдова Виктора Васильевича, которая в 1989 году передала в Камчатский краеведческий музей панораму Петропавловска, подаренную Василию Власьевичу горожанами.
Вопросы истории Камчатки, вып.3, 2007 г., стр. 400
Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

Директора [Дальневосточной государственной научной] библиотеки https://fessl.ru/about/history/459-direktora-bibliotek/

 

ПЕРФИЛЬЕВ Василий Власьевич (1865–1914), первый общественный директор Николаевской публичной библиотеки Приамурского отдела Императорского русского географического общества (1894–1900), первой на Дальнем Востоке совместившей научные и культурно-просветительные функции, ныне Дальневосточная государственная научная библиотека (ДВГНБ). Этот незаурядный человек оставил о себе на Дальнем Востоке добрую память и как администратор, и как общественный деятель. Родился он 6 февраля (25 января) 1865 года в семье урядника Забайкальского казачьего войска. Матерью его была простая бурятка. С детских лет отличался завидной энергией и хорошими способностями в науках. После окончания Иркутской мужской гимназии, успешно учился на естественном отделении физико-математического факультета Харьковского университета, который окончил в 1888 г. В том же году стал студентом Петербургской военно-медицинской академии. Вместе с дипломом и званием лекаря в 1893 г. он получил направление на службу в пехотный резервный Остро-русский полк. Однако уже через месяц был переведен в г. Хабаровск в Приамурский военный округ врачом Окружного военно-медицинского управления. Будучи по натуре общественно активным человеком, В. В. Перфильев быстро сблизился с той частью административной и интеллигентной среды города, которая в это время прилагала усилия к организации в Хабаровске Приамурского отдела Императорского Русского географического общества.

В 1894 г. Отдел был официально открыт. Структурно он состоял из правления Отдела, музея и библиотеки. В. В. Перфильев вошел в первый состав правления Приамурского отдела ИРГО и был избран директором библиотеки на общественных началах. На посту директора библиотеки Василий Власьевич проявил организаторский талант и огромное чувство ответственности. Ему удалось сделать очень многое в области просвещения. Он был одним из учредителей Хабаровского общества содействия народному просвещению (1894), организатором и руководителем (1894–1899) Комитета народных чтений, инициатором строительства Народного дома в Хабаровске. Разработал основные документы деятельности библиотеки («Положение...», «Правила пользования...», «Инструкцию к заведыванию…» и др.); используя опыт российских библиотек, ввел научную расстановку фонда, учет его, изучение читательского спроса. Содействуя делу изучения края, рассылал членам ПО ИРГО, местной интеллигенции программы, библиографические карточки, опросные листы. Жертвовал собственные деньги на приобретение новой литературы. Благодаря его усилиям значительно возрос библиотечный фонд; дубликаты его направлялись в общественные библиотеки, училища, госпитали. В. В. Перфильев добился расширения площади библиотеки, в пристройке были открыты читальный зал, зал для научных занятий. Он явился основателем фонда «книжных редкостей и исторических памятников», где были представлены портреты и фото деятелей Приамурья, документы, автографы, рукописи, письма. Отмечая высокий общественный статус библиотеки, газета «Приамурские ведомости» 19 сентября 1899 г. писала: «… среди здешней сухой прозы жизни ПО ИРГО с Николаевской публичной библиотекой и музеем являются ее поэзией».

Занимаясь Николаевской публичной библиотекой, врач В. В. Перфильев не прерывал своей служебной деятельности. Дважды его командировали по медицинским делам в Китай. В 1902 г. во время холерной эпидемии в г. Хабаровске он возглавлял Хабаровскую санитарно-исполнительную комиссию, получив благодарность Приамурского генерал-губернатора за энергичную, умелую организацию борьбы с холерой. 1 ноября 1897 г. он был назначен делопроизводителем канцелярии Приамурского генерал-губернатора.

Канцелярская служба требовала много времени, и в 1900 г. В. В. Перфильев оставил пост директора библиотеки, передав в дар ей 1000 рублей на изготовление ограды. Еще долгие годы чугунная решетчатая ограда на каменном фундаменте с профилированными столбиками, выполненная в 1901 г., украшала библиотеку.

В последующие годы В. В. Перфильев в течение полутора лет исполнял обязанности правителя канцелярии генерал-губернатора, дважды заведовал путевой канцелярией при поездках генерал-губернатора в Санкт-Петербург, в 1904 г. был назначен чиновником особых поручений V класса при Приамурском генерал-губернаторе. Его деятельность и на медицинской стезе, и на канцелярской неоднократно отмечалась высокими наградами. К концу 1905 г. он уже имел 5 орденов и 2 медали.

В 1906 г. В. В. Перфильев был назначен почетным мировым судьей округа Владивостокского окружного суда, в 1909 г. – гражданским губернатором вновь образованной Камчатской области в составе Приамурского генерал-губернаторства. Василий Власьевич был на государевой службе и потому отказаться не мог. Это был очень тяжелый участок работы. Три года отслужил он на Камчатке. Это окончательно подорвало его здоровье. В 1912 г. В. В. Перфильев ушел в отставку по болезни, а через два года тихо умер в одном из подмосковных санаториев.

Изменено пользователем Вахрин
Ссылка на комментарий
Поделиться на других сайтах

Наследники именитого землепроходца https://proza.ru/2014/02/23/514

               

    В середине 40-х годов 17-го столетия  в Енисейском остроге  несло службу новое молодое поколение енисейских казаков, среди которых  значатся  Иван  Перфильев и Дмитрий Фирсов, - родной  и приемный сын  Максима Перфильева, - знаменитого землепроходца, первостроителя Братского острога. Они были сводными братьями, детьми Ольги, - второй жены Максима и бывшей жены утонувшего в Оби енисейского сотника Поздея Фирсова. О судьбе самой Ольги ничего не известно.  По всей вероятности, её к этому времени уже не было в живых. Со времени гибели Поздея прошло уже больше 15 лет, так  что Дмитрия вырастил и воспитал Максим Перфильев.

    В памяти Ивана, должно быть,  сохранились воспоминания о памятном весеннем дне 1638 года. Ему в то время было лет 11-12. В тот день уходил из Енисейского острога на Ангару большой караван дощаников. С этим караваном шел в дальний поход за Байкал его отец, - Максим Перфильев, уходил на Лену отряд сотника Бекетова. Вместе с ними уходил на Лену  торговый человек Ерофей Хабаров со своими товарами и набранными для соляного и таежного промысла гулящими людьми. Этот человек тоже был знаком Ивану, поскольку он проживал в остроге в 1633 году, и  почти год в 1637-38-ом, закупая хлеб и товары для своего хозяйства на Лене, где он обосновался.

    Сам сотник Максим Перфильев в последний раз  был в боевом походе в 1651 году. Он пришел тогда с отрядом  в помощь приказчику  Братского острога Алексею Евдокимову. Алексей писал  в Енисейск, прося помощи, что  не может собрать полностью ясак с бурят, проживающих по р. Оке. Они, - сообщал Евдокимов, - «выехали прочь со своих мест, … и чинят набеги на острог».
Больше ни в боевых сводках, ни в официальных сообщениях о походах по «проведыванию новых землиц» имя Максима Перфильева  не встречается. Зато на сибирской исторической сцене появляются имена его наследников, - детей и внуков.

                *

    Первое упоминание  в архивных документах имени  Ивана Перфильева относится к 1645 году. Однажды, - говориться в них, в доме  Ивана Перфильева собралась «на пир» теплая компания, - сам Иван Перфильев, Иван Похабов, сын   енисейского воеводы Родион Уваров,  Петр Бекетов, служивший в то время в Енисейске казачьим и стрелецким головой и немчин Иван Ермес.  По какому случаю собралась эта  вечеринка, исторические документы не сообщают,  но, по всей вероятности, поводом для неё послужил предстоящий поход  Ивана Похабова за Байкал, - для «прииску новых землиц и серебряной руды».
 
    Экзотической личностью в этом застолье был Иван Ермес. Он  слыл выходцем из «Священной Римской империи», объединявшей в то время территории современной Германии, Италии, Испании, Австрии, Чехии и др. Иваном его назвали, скорее всего, при православном крещении. Сам Ермес говорил о себе, что много лет служил испанскому королю, плавал на больших кораблях «за море», т. е. в Новый Свет. Затем, судя по всему,  подался в наёмники к полякам или  шведам,  участвовал в баталиях, оказался в русском плену, был сослан в Сибирь и, в конце концов, оказался в Енисейском остроге. Человек, много повидавший, к тому же еще и грамотный, он быстро выбился  в люди, и был пожалован в дети боярские.
 
    Уже в Сибири у Ермеса родилась идея организации экспедиции для завоевания сказочных сокровищ Китайского царства, о которых он, видимо, был наслышан, плавая на судах под испанским флагом. В его челобитной, направленной по этому поводу государю, слышны   отголоски сведений, привезенных Максимом Перфильевым с Витима в 1640 году. Он решил, что для задуманного им  похода  достаточно будет 800 человек русских ратных людей, которых Ермес собирался набрать в Енисейске и других сибирских городах. У московского правительства, куда он отправил соответствующую челобитную, он просил лишь четырех, подобных ему,   «специалистов».
 
    «Будучи на пиру в доме Ивана Перфильева…», - свидетельствует сохранившаяся челобитная, - сын боярский Иван Похабов, находясь, видимо, уже в подпитии, «говорил неистовые слова о царе Михаиле Федоровиче». Что именно он  говорил, сохранившиеся документы не сообщают, но Иван Ермес на следующий  день написал об этом  енисейскому воеводе изветную челобитную. Вероятно, он был раздосадован предстоящим походом Ивана Похабова в Китай, что разрушало все его самолюбивые планы, и свой челобитной  он, видимо, рассчитывал этому воспрепятствовать.

    Дело оказалось серьезным. По своей сути  это была акция, которая вскоре получит известность, как «слово и дело». В Москве в это время  шла подготовка к принятию свода законов Русского государства, получившего известность, как «Соборное уложение 1649 года», в котором любое словесное оскорбление, или неодобрительное слово о действиях государя подводилось под понятие государственного преступления, - «слово и дело государево», и подлежало строгому наказанию, вплоть до смертной казни. Об этом все знали и активно обсуждали это новшество.

    Не останавливаясь на всех перипетиях этой истории, скажу лишь, что дело закончилось потерями для большинства её участников. Иван Похабов на несколько лет был  лишен права  на  «отъезжие службы» с обязанностью «смотреть за пашенными крестьянами». Петр Бекетов, как старший по своему служебному положению, за недонесение властям о кромольных речах  Похабова  был лишен звания стрелецкого и казачьего головы. Судьба немчина  Ермиса сложилась и вовсе трагически, - в 1650 году он при невыясненных обстоятельствах скоропостижно скончался. Скорее всего, здесь не обошлось без участия Ивана Похабова, - сибирские служилые люди не прощали  доносов, тем более иноземцам.

    Впрочем, все это произошло позже, - после возвращения Ивана Похабова из  Монголии, куда он отправился в 1645 году. В тот год отец Ивана Перфильева, - стрелецкий сотник Максим Перфильев, которому было уже далеко за 50, исполнял обязанности приказчика Братского острога. Историки пишут, что именно Иван Похабов спас его от верной гибели, когда толпы бурят осадили Братский ocтрог. Шедший из Енисейска к Байкалу отряд  Похабова подоспел вовремя. Двое суток продолжалось сражение с бурятами на правой стороне Ангары, получившей впоследствии название Монастырской долины. Бурятские отряды были разбиты.

                *

    По возвращении в 1649 году из Москвы  после разбирательства дела о его крамольных речах  Иван Похабов в качестве наказания был отстранен от походов и назначен приказчиком енисейских и маковских крестьян. Впрочем, ненадолго.  Опытных казаков для отъезжих служб катастрофически не хватало, и новоприбывший  енисейский воевода Афанасий Пашков в  1652 году назначил  Ивана Похабова  приказчиком Братского острога.

    В 1653 году бурятские конники вновь подступили к  острогу, вытоптали конями посевы первого хлебопашца  Распутки Потапова, убили промышленного человека Андреяшку Попова, «многих ясачных тунгусов Брацкого острога пограбили». Разорители приходили с верхней Ангары, становилась ясной необходимость активных действий в том районе. В эти годы в архивных документах появляется имя Дмитрия Фирсова, - приемного сына Максима Перфильева, раскрывается его характер и деловые качества.

    Енисейский воевода Пашков писал в Москву: «В прошлом государь во 161 г. (1652-53) по твоему государеву цареву и великого князя Алексея Михайловича всеа Русии указу послал я, холоп твой, из Енисейсково сына боярсково Дмитрия Фирсова с служилыми людьми и велел, государь, ему, Дмитрею, выше старово Братцково острога по Ангаре реке против Осинсково острова и Уньги реки промеж немирных братцких Балаганские земли людей, розыскать самое угожее место, поставить твой, государь, новой острог и к тому, государь, острогу тех немирных земель людей приводить под твою государеву царскую высокую руку…».

    26 октября 1653 г. находившиеся в Удинском острожке (ныне – Нижнеудинск) красноярские годовальщики во главе с пятидесятником М. Ярлыковым совершили  поход на прилегавшие к Братскому острогу ясачные волости Енисейского уезда. Во время этого похода красноярские казаки убили нескольких ясачных бурят, захватили в плен енисейских ясачных сборщиков и, ограбив их, насильно повели с собой в качестве проводников.

    Дмитрий Фирсов, уже  приступивший к сооружению Балаганского острога, узнав об этом, послал к Ярлыкову людей, требуя вернуть награбленное, но тот и не подумал возвращать, - приказал стрелять по енисейцам из пищалей. Наглая выходка красноярцев возмутила Д. Фирсова.  Енисейские служилые люди выступили под его предводительством в поход, который завершился осадой Удинского острожка. Позднее, - в марте 1654 г. Д. Фирсов уже из Енисейска отправил в Москву отписку об этом происшествии, в которой писал: «… приступали накрепко, а бою де с ними было на целый день…». Это событие почти на год задержало строительство Балаганского острога.

    Но в 1654 году, - писал в Москву Афанасий Пашков, «пришел он, Дмитрей, по Ангаре реке и промеж Осинсково острова и Уньги реки, розыскав самое угожее крепкое место против немирной братцкой Балаганской земли людей, поставил  новой Балаганской Братцкой острог и около тово острога рвы велел выкопать и надолбы поставить и всякие острожные крепости учинил. Да к тому ж, государь,  новому Балаганскому острогу … лутчих князцов Бодока да Лалага да Муруева улусу князца Инкея и их улусных людей 1700 человек под твою государеву царскую высокую руку и к шерти привел». 

    Современный читатель, должно быть, неплохо  знает  историю Братского острога, - об этом немало написано.  Об истории же Балаганского острога мало что известно. Между тем, трудно переоценить его значение в те годы. Вот, что писал по этому поводу в Москву енисейский воевода Афанасий Пашков:

    «… сын боярской Дмитрей Фирсов из тово новово Балаганского острога послал от себя служилых людей в дальные улусы … по рекам по Осе и по Белой и по Иркуту и до Байкал озера и велел достальных князцов и их улусных людей  под твою государеву царскую высокую руку приводить.  А в той  новоприводной Балаганской Брацкой земле князей и их улусных людей под твоею государевою царскою высокою рукою будет больши 10000 человек, … оприч, государь, тех братцких балаганских людей  до Байкал озера немирных земель людей не будет никово, … тот  новой Балаганской Братцкой острог будет тебе, государю, в ясачном зборе против Енисейсково острогу втрое … он же, - сын боярской Дмитрей Фирсов поселил твоих государевых новопашенных крестьян 30 семей, и те твои государевы крестьяне и наемные гулящие люди взорали на тебя, государя, и,  даст бог, посеют ко 163 г. (1655 гг.) 30 десятин рожью. А в нынешнем, государь, во 162 г. (1654 гг.) послал я, холоп твой, из Енисейсково к нему же, Дмитрею Фирсову из ссыльных же лутчих людей 35 семей и велел их поселить к тому ж твоему государеву новому Братцкому Балаганскому острогу и пахать на тебя, государя, и сеять рожь».

    В 1655 году Балаганский острог подвергся осаде бурят, в 1668 г. - войск монгольского Сейгун-тайши, но защищавшие его казаки выстояли.

    В части сбора ясака ожидания енисейского воеводы не сбылись. Из-за откочевки бурятских племен в Монголию в 1655 г., вызванной насилиями и притеснениями   Ивана Похабова, острог утратил свои ясачные функции.  Тем не менее, в течение почти двух десятилетий  этот острог будет занимать ключевое положение в Прибайкалье, едва ли не превысив роль Братского острога. Его значение станет уменьшаться  после сооружения Иркутского острога, но и тогда он еще долгое время будет играть заметную роль в хозяйственном освоении края. Возможности для его развития  по тем временам были большие.

    Еще до сооружения Балаганского острога русским стало известно о наличии в этом районе железной руды. В 1655 г. в  острог были присланы из Енисейска плавильщик и кузнец, которые начали тут рудоплавильное и кузнечное производство.  В 1675 г. промышленники Ф. Иванов и П. Загулин просили дозволения в этих местах искать руду и варить железо, а в 1695 г. из Балаганска было отправлено в Иркутск 1150 пудов «криничного» железа из местных домниц. В   1775 году Балаганский острог приобретет статус  города.

                *   

    Удовлетворенный расторопностью Дмитрия Фирсова, енисейский воевода Пашков  в 1654 году поручает ему новое дело, -  перенести Братский острог на левый берег Ангары к устью Оки. «Да ему ж Дмитрею, - писал воевода в Москву, - велел  я государев старой Братцкой острог из за Ангары реки перенесть, и поставить на усть Оки реки в самом угожем в крепком месте, потому что прежней Братцкой острог не у места был поставлен, -  в бору, и пашенные угожие земли от того Братцково острога и твои государевы крестьяне селятца и ясачные люди кочуют за Окою рекою, и в приход, государь, воинских людей из тово Братцково острога … служилым людем твоих государевых пашенных крестьян и ясачных людей оборонить было никакими мерами не мочно».

    В одной из своих отписок Дмитрий Фирсов писал, что аборигенное население стало «вне ума». Одни родовые группы пытались бежать в отдаленные таежные районы или в Монголию, другие восставали. Только лишь благодаря межродовой и межплеменной вражде эти выступления не переросли во всеобщее бурятское восстание. Бурятское общество раскололось, - часть родов склонялось к русским, другие, считая их изменниками, готовы были сопротивляться до последнего. Дело дошло до того, что, как писал историк  Иоганн  Фишер,  «буряты сами себе более не верили, и один улус выходил в бой против другого». «Шатость» и разброд в среде аборигенов были вызваны жестокостью и злоупотреблениями Ивана Похабова, назначенного  приказчиком братских острогов.


    В мае 1654 года  Дмитрий Фирсов докладывал: «…весною старый Брацкий острог, он Дмитрей, за худобою покинул и поставил новый за Окою рекою на устье, в самых угожих и крепких местах… поставили весной четыре башни высокие, под тремя башнями три избы, четвертая порожняя. Да ворота проезжие, на воротах поставлена часовня, да амбар новой срублен. А ставили острог служилые 23 человека … да пашенные крестьяне, да промышленные … 12 человек. Острог мерою … 120 сажен печатных (около 256 м.), а … острогу чертеж отправлен с Иваном Колмогором».

    Буряты, узнав, что русские переселились на новое место, решили напасть на них. 30 июня 1654 года началось сражение на берегу Оки, продолжавшаяся четыре дня. Порой буряты брали верх своей многочисленностью, но, в конце концов, русские их одолели,  принудили к бегству. Рукав Оки, на берегу которого происходило сражение, до сих пор называют Кровавой протокой. По сути дела это было последним крупным выступлением «брацких людей» в этом районе.

    Имя сына боярского Дмитрия Фирсова, - человека, как видим, одаренного, смелого и энергичного, подобно яркой падающей звезде лишь мелькнуло на историческом небосклоне. Больше о нем в архивных первоисточниках  нет никаких упоминаний. По всей вероятности он вскоре погиб. При этом не без оснований можно предположить, что погиб в очередной конкурентной схватке енисейцев с красноярскими служилыми людьми. И те и другие не прощали нанесенных обид, тем более, если они сопровождались стрельбой и жертвами.

    Память о  Дмитрии Фирсове, - родном сыне утонувшего в 1626 году в Оби стрелецкого сотника Поздея Фирсова и приемном сыне Максима Перфильева сохранилась в истории нового Братского и Балаганского острогов.

    В 1656 г. Иван Похабов был снят с приказа Братских острогов за злоупотребление властью, бит батогами в Енисейске и получил запрещение на отпуск в «отъезжие службы». Однако, благодаря заступничеству служившего в Москве его родного брата Григория, Иван Похабов по грамоте Сибирского приказа от 21 июня 1657 г. снова был назначен на «приказ» в Братские остроги и вновь взялся за своё.

    Архивы Енисейской приказной избы того времени изобилуют отписками и челобитными крестьян, посадских и служилых людей Братских острогов, свидетельствующих о безудержной корысти, жестокости и злоупотреблениях этого человека, как в отношении своих соотечественников, так и в отношении аборигенов. Он притеснял и грабил князцов, издевался над их женами. В июне 1658 г. унгинские и окинские буряты подняли восстание, вызванное гибелью двух окинцев в Балаганске от мучений Похабова и расправой с унгинскими бурятами.

    Теснимые бурятами служилые люди во главе с  Похабовым укрылись в Братском остроге. Им оставалось просить помощь у Енисейского воеводы, «потому что братские мужики в скопе и сидим в осаде, а из острогу для караулов выйти и скота выпустить не смеем». Пашенные крестьяне также сидели "скопом" на  острове, не смея выйти на  пашни.
            
    Енисейский воевода  послал на выручку в Братск 150 человек служилых людей во главе с двумя сыновьями боярскими, -  Иваном  Перфильевым и Яковом Турчаниновым. Но освобождать остроги от осады не пришлось, - буряты ушли за пределы Братского уезда. Началось массовое переселение приангарских бурят  в Монголию, что не могло не отразиться на доходах государевой казны.

    В результате учиненного Москвой сыска по факту ухода бурят в Монголию 23 декабря 1659 г. Похабов был  снят с приказа Братских острогов и арестован. Во время принудительного сопровождения  в Енисейск, на Шаманском пороге он оказал сопротивление приставам и бежал «на Ленский волок в Илимский острог». Илимск в это время уже  входил в состав Якутского воеводства. Возможно поэтому, а более вероятно - благодаря заступничеству своего брата, служившего в Сибирском приказе, Похабов сумел избежать суда и наказания, но к «отъезжим службам» его больше не допускали до самой смерти.

    В 1659 году  прик